День первый
День второй
1. Воспоминание
День третий. Часть первая.
День третий. Часть вторая.
День четвертый
День пятый
2. Воспоминание?
День двенадцатый
3. Воспоминания
День четырнадцатый
День шестнадцатый
День семнадцатый
День девятнадцатый
День двадцатый. Часть первая
День двадцатый. Часть вторая
4. Воспоминание
День двадцать первый
День двадцать второй
День двадцать третий
День двадцать четвертый
5. Не воспоминание
День двадцать пятый
День двадцать шестой
День двадцать восьмой
День тридцать пятый. Часть первая
6. Воспоминание
День двадцать восьмой
Размышлять о прошедшем дне мне не позволили многочисленные поручения матери. Всю субботу мы готовились к долгожданному приезду отца, который был в командировке целых два месяца. Мама очень нервничала, сдувала все пылинки с шкафов и многократно проверяла на вкус все блюда, которые мы сделали с расчетом на целую неделю. 

На кухне у нас висел объемный календарь, в котором в полночь она торжественно перечеркнула очередную субботу. Ее руки немного подрагивали, и крестик получился чуть более неровным, чем обычно. Затем она обернулась ко мне и улыбнулась:

- Вот теперь у нас все будет хорошо.

Я улыбнулась в ответ. Для нее приезд отца означал избавление от всех напастей в виде материальных сложностей и непростого сосуществования со мной. Папа всегда умел сглаживать углы, и когда он был с нами, казалось, что маме даже дышать становилось легче - настолько она была привязана к нему. Я смотрела в ее счастливые блестящие глаза и сама невольно воодушевляясь предстоящей встречей. Когда возвращается папа - весь мир становится чуточку лучше, и становится теплее и спокойнее на душе. Мы с мамой это заметили уже после второго его такого отъезда. 

Мама села за стол напротив меня и начала спешно рассказывать все наши планы на будущую неделю. Говорила она очень быстро и эмоционально, но в такие моменты мне даже не хотелось ее останавливать: она месяцами ждет этих прекрасных последних минут до приезда отца, потому что эти минуты оказываются самыми волнительными, и чтобы вконец не начать истерить, она всегда начинает проговаривать вслух все наши планы, которые она заблаговременно выписывает за неделю в специальном блокнотике. Когда я подросла, она начала вовлекать и меня в этот процесс, так что вскоре это планирование стало нашей общей традицией, которая также сближала нас - а для наших отношений, как по мне, это было важно. Мама слишком много работала - я ее видела лишь по вечерам и изредка по утрам, когда она хотела подвезти меня на учебу. А в выходные она любила подольше поспать или устраивать генеральские уборки, так что в такие дни я попросту сбегала к друзьям, лишь бы не мыть полы до блеска. А вот планирование было совсем другим делом, занятием, к которому мы подходили одинаково ответственно. Мама, как обычно, совершенствовала все, а я лишь корректировала под свои нужды. 



Следующее утро было одним из самых прекрасных в моей жизни: приехал папа. Лишь спустя час мы с мамой смогли от него отлипнуть и узнать, как прошла поездка. Папа ездил в другую страну на дипломатические переговоры, которые затянулись с двух недель на два месяца. Целый день мы провели дома, постоянно перебивая друг друга чтобы рассказать очередной новый смешной случай, который он пропустил. Ближе к двенадцати мы пошли спать, и я написала Лизе, что не смогу завтра прийти на занятия из - за приезда отца. Лиза, как и другие мои однокурсники и учителя, прекрасно знала о моей непростой семейной ситуации, и потому мое периодическое отсутствие не было ни для кого новостью. Она порадовалась за меня и добавила, что Макс позвал ее гулять на выходных. Я написала, что это прекрасная новость, но сама из - за этой "прекрасной" новости в результате не смогла уснуть. Этот аморфный парень просто не выходил у меня из головы. Ну как можно быть таким мудаком? И как он ведет себя с ней, интересно? Также смотрит вдаль и упорно молчит? Или тут же прижал к стенке со своими неожиданными порывами?  

Я и не подозревала, что настолько дорожу ей и что настолько способна переживать за нее: от этих удручающих мыслей и конспирологических  теорий у меня разболелась голова, и я решила сходить на кухню и выпить таблетку. Впервые мне так хотелось забыться хотя бы на пару часов; отдохнуть от самой себя, от собственных мыслей. Тихо приоткрыв дверь, я повернула голову в сторону кухни: на удивление, в комнате горел свет. Телефон показывал неутешительные два часа ночи. А мы ведь собирались через восемь часов ехать гулять в парк. Удрученно вздохнула: очередная печальная мысль проникнула в мою голову и принялась настойчиво грызть меня изнутри. На секунду замешкалась: идти за долгожданной пилюлей или подождать, пока погасится свет? А что, если  мама на радостях от приезда отца просто оставила его включенным, и я как дурочка просто боюсь сделать шаг? В конце концов, я же не просто так слоняюсь без дела: у меня болит голова, и я всего лишь хочу решить проблему с внезапной бессонницей. 

Это неловкое топтание у двери напомнило мне о другом таком своем мешкающем состоянии на дне рождении своей бывшей близкой подруги, чье имя я даже не хочу произносить вслух - уж очень наши отношения были непростыми, постоянно менялись в разную сторону подобно качелям. И, когда она остановила эти качели, я спрыгнула с них и побежала, не оглядываясь более - боялась вернуться. Наша дружба была крайне токсичной; она выделялась на моем фоне, и оттого продолжала со мной мирится после очередной придуманных ею же ссор. Наши пустяковые склоки всегда разнимал он, и этим он бесил ее еще больше. Он был единственным, кто шел наперекор ей и защищал меня несмотря ни на что, и, видимо, это выбивало ее из колеи. Она постоянно жаловалась мне на его хамство, беспричинное плохое к ней отношение. Но на самом деле, он относился к ней также, как и она к нему.

Так вот, в тот день мне было также очень неловко, ведь мы вновь поссорились из - за того, что я недостаточно хорошо оценила ее платье, и на всю гостиную она назвала меня завистливой дурой. Но это оказалось меньшей из зол, потому что спустя лишь час  заметила ее, мило флиртующую с тем-самым-парнем-который-мне-нравился, и она, конечно же, об этом знала. При виде этой парочки у меня буквально пропал дар речи, а из рук вылетел стакан, который чудом успел поймать мой бывший лучший друг. Он поравнялся со мной и попытался всучить мне напиток обратно, но заметив мой отсутствующий взгляд, решил посмотреть в ту же сторону. И тут же все понял; он вообще был очень понимающий.

- Вот же стерва. - я еле услышала его шипение из - за громкой музыки, которая только портила мое удручающее состояние своим заводным ритмом.

- Подойди и выскажи ей все. - продолжил он говорить мне в ухо, пытаясь перекрикнуть и шум битов, и настойчивые голоса у меня в голове.

Я стояла как вкопанная, продолжая размышлять о том, почему тот-самый-парень улыбается ей, а не мне. Ведь я тоже до этого подходила к нему, мялась рядом со своим стаканам, который он все время наливал мне, и пыталась сконцетрироваться не на его губах, а на словах, которые он определенно говорил мне. Или это была просто назойливая музыка в моих ушах?

- Эм. - меня потянуло в сторону от несильного удара в плечо. 

- Ты все еще здесь? - грубо я ответила ему. Он пожал плечами.

- Ты так и будешь здесь топтаться? Тогда ты действительно дура.

От этих слов меня тотчас перекосило: вот от него, своего близкого друга, я не ожидала таких заявлений. И мне это разом взбесило; поспешно выхватив стакан из его рук, я подбежала к почти бывшей подружке и со словами: "Сама ты дура!" вылила напиток прямо ей на голову. А затем умчалась наверх под небольшие, но четкие аплодисменты все еще своего друга. 

И теперь я должна была перебороть свою робость, и без всякого стеснения зайти на свою законную кухню. В конце концов, иначе я - та самая дура. Дура двухлетней давности. 

Вдох - выдох.

Зажмурившись, я сделала три больших шага и, почувствовав привычное жжение, открыла их и оказалась на кухне. Папа с удивленными глазами уставился на меня. 

- Ты чего жмурилась? 

- Ну... страшно было. - смущенно ответила я. Он улыбнулся и жестом указал на свободный стул подле себя. Я тихонько села. - Только маме не говори. - он кивнул и улыбнулся.

- Чего тебе не спится? - в ответ я пожала плечами. Не могла же я сразу выплеснуть на него все месячные переживания, в течении которых он отсутствовал. - Да ладно уже, говори. С мальчиком поссорилась? - он быстро осмотрел меня и все понял, будто бы его не было несколько месяцев дома.

- Если бы только с мальчиком... - вздохнула я. 

- Ну, а что еще? - полюбопытствовал он и встал чтобы достать еще одну чашку. - Черный?

- Да. - я тут же поняла, что без пары историй он меня не отпустит. С другой стороны, он никогда не давал мне плохих советов, так что, быть может, мне стоит довериться ему и рассказать все? А он даст мне хороший совет.

Тем временем папа уже поставил чашку с горячим чаем передо мной и вновь сел на стул с серьезным лицом, ведь именно с таким он обычно слушал все мои истории.

Ну а что я теряю, в конце концов?

- Просто... ты вроде как прав... но... - папина ухмылка сбила меня с мысли, не позволила закончить.

- Он тебя нравится, а ты вроде как но вроде нет? - я отчего - то радостно закивала. - Понятно...

- И что мне делать? Мы же друзья. - в следующую секунду папа вновь удивленно взглянул на меня, так что я пожалела о своих словах.

- Я его знаю?! - сказал он чуть громче обычного, и я тут же затараторила обратное. - Не знаю, мне кажется, ты что - то темнишь. Ну да ладно.

- Я вообще пришла за таблеткой. - глотнув горячий чай, продолжила я. Видимо, совета не будет: будет допрос.

- И ты даже не спросишь совета? - обиженно спросил он мою спину, ведь я уже встала и поспешно шарилась в тумбочке в поисках заветного лекарства. - Ты конечно можешь не спрашивать моего мнения, но я считаю, что поступки человека - его истинное отношение. - в этот момент я достала коробку успокоительного и начала быстро вскрывать ее, желая не дойти до папиной а-позволь-мне-угадать-его-имя фазы. - И тем более, если вы дружите, значит, он питает к тебе только положительные и нежные чувства. А вот в какой степени - это вопрос. Но тут уже ты сама должна понять, за гранью ли это лишь дружбы или нет.

- Если бы все было так просто, я бы не спрашивала. - с нажимом ответила я, с упорством пытаясь открыть заветную баночку. Наконец, крышка поддалась, и я высыпала на руку несколько желтых бусин и тут же проглотила. 

- Не верю. - улыбнулся папа, подавая мне чай. Я обернулась и увидела его хитрое лицо: наверняка он понял, о ком я. Но как? Ведь он был не единственным моим другом. Пускай и лучшим. - Если же наши мысли сходятся, и это тот, о ком я думаю, сомнений быть не должно. - я удивленно приподняла брови. - Он же прямолинейный, прямо как наша мама. - наши взгляды пересеклись: его, все знающий, и мой, все непонимающий - и, как по команде, мы рассмеялись.

- И правда, как мама. Спокойной ночи, папа.

- Сладких снов. - он поцеловал меня в щеку на прощание, и я спокойно поплелась в свою комнату, уже ничего не боясь. Что бы не было в той темноте: бывшая лучшая подружка - стерва, бывший лучший друг - ныне возлюбленный, восхищенная ублюдком - Максом Лиза, пристающий на кухне этот самый Макс - от всего этого и многого другого меня спасет всесильный папа.

Эту мысль я держала в своей голове вплоть до того, пока не легла в кровать. И на удивление, тут же уснула. Что это было за чудодейственное средство: пара таблеток или расплывчатый совет папы - я так и не поняла, но это сработало.


© Лиза Антонова,
книга «"Любовь"».
День тридцать пятый. Часть первая
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (4)
Аня
День двадцать восьмой
Потрясающе🌸
Ответить
2020-05-11 21:55:44
2
_ananaser_
День двадцать восьмой
Продууу🤤♥️ Очень жду))
Ответить
2020-05-12 21:55:23
1
Мирьям Келерман
День двадцать восьмой
Очень интересно хочу продолжения
Ответить
2020-05-19 05:44:24
1