День первый
День второй
1. Воспоминание
День третий. Часть первая.
День третий. Часть вторая.
День четвертый
День пятый
2. Воспоминание?
День двенадцатый
3. Воспоминания
День четырнадцатый
День шестнадцатый
День семнадцатый
День девятнадцатый
День двадцатый. Часть первая
День двадцатый. Часть вторая
4. Воспоминание
День двадцать первый
День двадцать второй
День двадцать третий
День двадцать четвертый
5. Не воспоминание
День двадцать пятый
День двадцать шестой
День двадцать восьмой
День тридцать пятый. Часть первая
6. Воспоминание
День тридцать пятый. Часть вторая
День двадцать первый
Проснулась я от ярко выраженного звука падающего тела. Вмиг открыв глаза, я испуганно огляделась: вокруг была одна темнота. Кое - как я попыталась встать с холодной плитки ванной комнаты и начала вспоминать как я вообще умудрилась уснуть там. Картинки прошлого, крайне затянувшегося вечера нехотя приходили, и я часто заморгала, чтобы наскоро смахнуть слезы. Аккуратно открыв дверь, я быстро включила свет и снова заперлась. В зеркале на меня смотрело явно неприятное зрелище: волосы казались даже не второй свежести, и неопрятным клубком вились у шеи, на которой явно красовались красные следы. Привычные фиолетовые синяки под глазами окрасились в черный цвет туши. Я пыталась выравнять остатки тона на лице, и заметила покрасневшие костяшки. Отлично.

Смахиваю, пожалуй, на побитую собаку.

Надеюсь, никто не проснулся, и я смогу смыться.

Я охладилась водой и попыталась руками расчесать волосы. Выходило все равно убого, но по сравнению с предыдущим "прикидом", вполне сносно. Я  попыталась окончательно покинуть комнату, но решила сделать это лишь при абсолютной тишине. Я даже не знала сколько сейчас времени! 

Приоткрыв дверь, я прислушалась, так как на первый взгляд, в доме было очень тихо, по ощущениям даже безлюдно. Тишина была оглушающей; спустя пару секунд мне действительно казалось, что она обволакивает меня со всех сторон и постепенно начинает сдавливать голову. Я зажмурила глаза, а когда открыла, подскочила на месте от резкого звука закипающего чайника. Он был слишком громким и режущим слух, но по нему и одному лучу солнца, выглядывающего из полуспущенных штор, я смогла определить время суток - ранее утро. Это же кому не спится?

Или уже все разъехались? Обычно после шумных вечеринок около туалета лежало хоть одно многострадальное тело. Пускай данный туалет было довольно трудно заметить, так как он располагался в конце второго этажа, это не меняло его актуальность. Тем не менее, в коридоре было пусто, а к звуку чайника с первого этажа добавился запах кофе. Я стремительно спустилась вниз, и наконец - таки встретила остатки человечества: четверо разложились на небольшой диване аккуратной горсткой, а на ковре мирно похрапывал какой - то парень. На кресле с бутылкой вина расположилась Лиза, которую я не сразу узнала из - за мужского пиджака на ее хрупких плечах; видимо, она неплохо провела эту ночь. Я усмехнулась.

Ну хоть кто - то.

По пути на кухню я не заметила других людей, что весьма удивило. Вчера мне казалось, что дом переполнен, но на утро осталось не более десятка человек. Возможно, остальные попрятались в спальнях наверху, но обычно до туда мало кто доходил. 

Лишь узкий коридорчик между прихожей и кухней напомнил о шумном сборище: у двери валялась не менее дюжины кроссовок разных цветов и размеров. Я заинтересованно посмотрела в окно около двери: около бассейна, свернувшись калачиком, лежала еще четверо ребят. Надо бы принести им пледы, что ли.

Но сначала подумаю о себе.

Я вновь направилась на кухню, где чайник уже заканчивал свистеть. На пороге я на мгновение замерла, узнав знакомую спину. 

Видимо, это судьба.

Первый раз мне не хотелось его видеть. Я аккуратно подошла к столу и привлекла к себе внимание негромким вздохом. Он вздрогнул и обернулся. Нахмуренный, он, видимо, не сразу узнал меня, и для более быстрого опознания я скорчила недовольную мину, над которой он всегда ржал. В этот раз он усмехнулся и кивнул.
- Доброе утро. - саркастически поприветствовал он, быстрым взглядом оглядывая меня с головы до ног. Я смутилась от такого подробного изучения и хрипло пролепетала приветствие в ответ. - Как спалось? - добавил он, окончательно развернувшись ко мне, и аккуратно облокотился об стол. 
- Издеваешься? - шикнула я уже более звонким голосом и недовольно взглянула на него. Он все также критически смотрел на меня. В этот момент он напомнил мне маму, когда она допрашивала меня, разбила ли я старинную вазу в гостиной, или же это сделал наш добродушный пес Ремак. Под ее колким, всезнающим взглядом я не смогла не признаться в содеянном. И сейчас он смотрел на меня точно также, только вот я ничего не разбивала и отчитываться не собиралась!
- Нет. - он пожал плечами, не спуская с меня взгляд. Я поежилась; мне стало неловко, сама не знаю, почему, ведь ничего плохого я не сделала. Его взгляд вдруг резко замер в районе моей шеи. До меня не сразу дошло, почему он так настойчиво на нее пялится, а когда вспомнила про отметины Макса, вмиг покраснела и решила, что просто обязана все объяснить. 
- Я... - вдруг я запнулась, и шумно выдохнула накопившийся воздух. - Я не хотела этого. - добавила я чуть тише, наблюдая за его реакцией. Он инстинктивно дернул бровью - недобрый знак, означающий, что он мне не верил, и потому я утвердительно закивала головой, пытаясь доказать этим жестом свою правоту.
- Как - то я пропустил твое нежелание.
- Ты вообще многое пропускаешь. - слова сами вырвались из моих уст. И зачем только, блин? Он вопросительно взглянул на меня.
- И что же, например? - недовольным голосом ответил он, сделав небольшой шаг ко мне. По мне вновь прошлась легкая дрожь, но я тут же уняла ее, гордо выпрямившись. Ему не стоит снова видит мою неловкость и смущение.
- Не думаю, что тебе это интересно. - он сделал еще один шаг и оказался совсем близко, почти вплотную, и немного нагнул шею, пытаясь своим колючим взглядом встретиться с моим, смущенно - отчужденным. В мыслях я пыталась представить водопад, шумящий у моих ног, хотя на самом деле это просто мои ноги гудели от внезапно накатившей усталости, и, скорее всего, из - за неудобного места для сна. Я пыталась вообразить, что я стою на краю обрыва в зеленой чаще и ветер легко и непринужденно играет с моими волосами, а не его частое дыхание, из - за столь близкого расположения со мной ставшее слишком порывистым, так что мои и так запутавшееся волосы залеплялись между собой еще более усердно. Но у меня никак не получалось отдалиться от него, отдалиться от осознания того, насколько он близко сейчас. И это не привычная дружеская близость, когда в порыве радости он мог обнять меня или когда я, совсем опечаленная, могла положить голову ему на плечо.  В первый раз он стоял в опасной близости передо мной, когда наши носы почти соприкасались, и я не видела в нем своего глупого лучшего друга. На миг он показался мне злым возлюбленным, заставшим меня с другим, и который уже был готов наброситься и разорвать меня на куски. 

Моим возлюбленным.

- Зря ты так думаешь. - тихо сказал он, и я вмиг просияла, закинув голову назад, лишь бы увидеть его эмоции в этот момент. Но на вид он был все таким же раздраженным. И это не обнадеживало. 

И не знаю как, почему и зачем, я дернулась в его сторону, максимально сократив и так скромное расстояние между нами. Все, до чего я коснулась - губами его горячей щеки, но и этого хватило, чтобы получить неплохую электрическую разрядку. Тут же послышался треск бутылки, и я испуганно отскочила от него, а он от меня. Его реакции на происходящее я не увидела, так как он поспешно повернулся ко мне спиной и принялся доставать из шкафа небольшие стеклянные кружки. Я непонимающе уставилась на него. Какого черта он ничего не сказал мне? Я же поцеловала его!

О боже.

Я поцеловала его.

Осознание произошедшего прервал негромкий хриплый голос Лизы:

- Я вам тут помешала?

Впервые я почувствовала, какого это, когда волосы вмиг вытягиваются в тонкую струну и становятся аккуратными столбиками вверх, к потолку. Зажмурившись, я попыталась выдохнуть и восстановить тем самым резко учащенное дыхание от резкого двойного адреналина: мало того, что я поцеловала его, так это же заметила никто иная, как Лиза! Вопросов теперь не оберешься. 

Я решила, что на первых порах мне будет проще просто не замечать ее присутствия, но она сама заявила о себе, встав передо мной на его место. Недоумевающий взгляд подруги заставил меня заглянуть в ее глаза, где к своему удивлению, я не встретила оскорбленных упреков, но и понимания, по началу, тоже. Лишь какую - то лихорадочную радость - это от похмелья или от увиденного? Меня устраивал лишь первый вариант. 

Затем она обернулась к его напряженной спине. Он спокойно разливал кофе по чашкам.

- Я не буду, спасибо. - добавила она, и, подхватив брошенную кем - то под столом недопитую бутылку вина, ушла обратно в прихожую. Он вмиг расслабился, когда дверь за Лизой негромко захлопнулась. 

Я понимала, что сейчас будет: он развернется с кружкой крепкого напитка и выплеснет мне его на лицо, дабы привести меня наконец - таки в чувство. И это будет правильно. Серьезно, я его не осудила бы за этот поступок, а лишь покорно кивнула бы и стремительно умчалась бы в ванную, где зареклась бы никогда и нигде более с ним не пересекаться. Это было бы правильно, потому что мы друзья, а друзья не целуют ни с того ни с сего своих друзей...

Но ведь он сам спровоцировал меня на это! Пускай неосознанно, но все же он приблизился ко мне настолько, чтобы я почувствовала его дыхание на своей шее, чтобы я почувствовала его замедленное сердцебиение едва касавшейся меня грудной клетки, чтобы я захотела стать на полмиллиметра ближе! И я сделала это, потому что друзья так не поступают! Так поступил Макс на нашем первом внезапном свидании. И он сам нередко так соблазнял девушек, я видела это своими глазами! Зачем же он тогда?..

Но узнать горькую правду мне не хотелось сильнее чем невероятного признания, а потому я круто развернулась и умчалась за Лизой прежде, чем он обернулся с двумя кружками в руках.

© Лиза Антонова,
книга «"Любовь"».
День двадцать второй
Комментарии