День первый
День второй
1. Воспоминание
День третий. Часть первая.
День третий. Часть вторая.
День четвертый
День пятый
2. Воспоминание?
День двенадцатый
3. Воспоминания
День четырнадцатый
День шестнадцатый
День семнадцатый
День девятнадцатый
День двадцатый. Часть первая
День двадцатый. Часть вторая
4. Воспоминание
День двадцать первый
День двадцать второй
День двадцать третий
День двадцать четвертый
5. Не воспоминание
День двадцать пятый
День двадцать шестой
День двадцать восьмой
День двадцатый. Часть вторая

Я выпила слишком много.

Это я поняла, когда уже перестала чувствовать не только ноги, но и себя в целом. Я стала такой лёгкой, что не могла понять, почему я до сих пор не летаю, почему меня держит эта дурацкая сила притяжения. Все вокруг казалось очень понятным и легким: вот уже пьяная Лиза, она уже сдружилась с теми девчонками и определенно пойдёт с ними спать за одним столом на кухне; вот девчонки, которые так и не словят миленьких мальчиков и пойдут с единственной согласившийся Лизой завершать ночь за опустевшим столом на кухне; а вот Макс, с которым я танцую уже третий танец и который уже на пятом захочет поцеловать меня.

Я никогда не ошибаюсь.

Он сделал это внезапно, и неожиданно нежно даже для меня. Ноги совсем перестали меня слушаться, они просто повисли, медленно скользя по его телу. Я мягко обхватила его шею руками, боясь, что вот - вот взлечу, охватив невесомость, а он прижался ко мне, своими тяжёлыми руками сжимая мою талию и будто бы опуская этим меня на землю. В гостиной было очень темно и шумно, но чужих случайных прикосновений я почему - то уже не чувствовала, сосредоточевшись лишь на поцелуе, который явно перерастал во что - то большее, просто я пока не позволяла этому случится, продолжая целовать его в губы с терпким вкусом алкоголя и мятной жвачки. Спустя пару секунд или минут мы оказались на кухне, зажатые между холодильником и барной стойкой. Вскоре мне стало нечем дышать, и он переключился с моих губ на шею. Мне было хорошо.

Но мне было хорошо ровно три поцелуя в районе шеи.

У меня будто бы включился мозг после столь опьяняющего и продолжительного поцелуя. Я поняла, что сделала просто величайшую глупость, и продолжаю её делать сейчас. Размышляла о дальнейших действиях я ровно три таких же поцелуя - уже статичных и обыденных, лишённых той сказочной невесомости и таинственнсти, какая была на танцполе. Или мне так показалось? Создавалась впечатление, что он делал неспантанные, а четко спланированные, выученные движения - легко приобнимал за талию и немного сжимал до хруста платья ровно в тот момент, когда касался губами кожи; нарочито сбивчиво дышал, но не поднимал на меня глаз, не наблюдал за моей реакцией, будто бы его это вовсе не интересовало. Да, я думаю, его интересовал скорее сам процесс, который был у него уже много раз и который ему был необходим после двух бутылок, кажется, виски. У меня затекли ноги, и я попыталась кое - как развернутся, но Макс не давал мне. Оглядела кухню: он все еще не смотрел на меня, целуя плечи; никто на кухню заходить и спасать меня не собирался. Интерес к Максу исчез также быстро, как и появился. Ещё парочка таких поцелуев - и я бы уже захотела спать, так что я со всех сил оторвала его от себя и быстро проговорила это его ещё не понимающим прекрасным глазам, в которых все ещё теплился огонёк желания.

Я разочаровала его?

Нет. Он меня не понял.

Теперь мне уже стало не смешно. Он снова попытался прижать меня, поцеловал в ключицу и сжал правую руку, которой я уже хотел оттолкнуть парня. Я начала придумывать пути отступления. Левой я решила приобнять его, чтобы он не перехватил её, и потом хорошенько ударить. Другого варианта я просто не придумала. Потом меня осенило; я вспомнила про стакан на барной стойке. Мне нужно было уронить его: на шум уж точно бы кто - нибудь да подошел, а я пока по - тихому сбежала от этого любвеобильного зверя. Осталось только пройти вперед пару шагов, а это было крайне затруднительное дело. Кое- как я прижалась к нему еще сильнее; в нос ударил запах его ужасного одеколона - как я раньше его не почувствовала? Заставила пройти его пару шагов, продолжая свободной левой рукой поглаживать его волосы, показывая мнимое расположение. Одна секунда, легкий и быстрый рывок - и стакан с неимоверный грохотом падает на пол и глубоко царапает мне руку. Мы одновременно сморщились от столь неожиданного и громкого звука, который еще час раздавался в моих ушах...

Вдруг в комнату зашёл он, и непонимающим взором окинул нашу странную парочку: я, съежившись, кое - как пыталась отвернуться от крепкого и уже снова накинувшегося на меня Макса. Паники не было, так как я не понимала до конца весь ужас того, что могло бы случится, если бы он не зашёл тогда на кухню и не смутил бы Макса, а я в этот момент не вывернула у него из объятий. Макс непонимающе снова попытался меня схватить, так что я с криком отбежала в сторону и посмотрела на нашего наблюдателя. Он молча смотрел на злившегося Макса. В прошлый раз он защитил меня и даже сломал нос тому ублюдку, который слишком распустил руки. А сейчас он просто стоял и наблюдал, как я убегала от другого начинающего насильника. И плевать что он наш общий друг!

Неужели ему настолько плевать на меня?

И тут я начала реветь. Слезы сами покатились по щекам, и крики истошно вырвались из горла. Я побежала на второй этаж, в изученный мной туалет. Их было два; тот был в стороне, и как следствие, почти всегда пустой. Мне повезло; я влетела в пустую комнатушку и закрылась на замок. Но я забыла включить свет, так что плакала в темноте, что добавляло трагичности и нагнетания ситуации. Хотя, что ещё может быть хуже? Меня чуть не изнасиловал мой новый друг, а старый даже не защитил меня, хотя мог, а просто наблюдал за происходящим? Чего он ждал?! Я не знала. Я не понимала. Я просто плакала, и плакала, и плакала, чувствуя плавно текущую стройку крови по левой, действительно спасшей меня руке. Я просто дала волю своим эмоциям, истерично вопила и кричала, и не останавливались, пока окончательно не посадила голос.  

© Лиза Антонова,
книга «"Любовь"».
4. Воспоминание
Комментарии