Сергей Причинин
@Ephialtus
Для кого нет злых, для того нет и добрых
Стихи
Златой телец
Все в мире нашем стало как-то очень странно, Паршиво, бренно и не так, как сотни лет назад. Людские души заполняют грешное пространство, Стремясь нутром сердец все прелести познать. Разврат - как вид великого искусства, Подобно идолу его ладони все в крови. Но трезвый ум поймет - там ложь и пусто И как его эстеты в ранг культуры возвели? Превозмогая страх, мораль, табу и воспитание, Идут на ухищрения, попирая все, что говорила мать Златой телец не кажется им страшным наказанием. Теряют в миг они свою благую стать. А слабых презирают, но и они ведь люди, Не всем дано быть сильным и не ведающим бед Тот, кто сломался, делая несчастные потуги Воспринимается, как человек, несущий только вред. Вся сила рода смертных заключается в валюте, Она подобна радуге из множества пылающих цветов. Сверкают камни, как огни в рождественском салюте И черной нефти океан похож на дьявольскую кровь. Виной всему захват земель и притязания непокорных Богу. Вселенская мечта объять и захватить весь мир огнем. Они считают, что богатством можно свергнуть горы, Наивные! Ведь вскоре храм их уничтожит гром. Они владыки мира, но не от них идут проблемы. Ведь все хотят карманы грешным золотом набить. И все стоят на перепутье выбирая из дилеммы, По зову разума иль сердца им скорее поступить. Леса горят и Амазония покрыта страшным дымом. И соболь с норкой вытирают слезы у детей. Средь тысяч пней их смерть наступит в тихом крике, Весь смысл их жизни поощрить цинизм людей. Плодятся фонды, акции, гринписы, совещания, Готовы люди в нужный час спасти природу-мать. В сомненья миг они ломают все заветы-обещания, Ведь их мораль не весит даже нескольких карат. Мы восхваляем грех, войдя в неправильное русло, Боготворим мы плоть и связанную с ней "любовь". За сотни лет не изменились низменные чувства, В твердыне нравственности протекает от напора кров. В моменты тягот все мужчины разом обмельчали, И даже женщины прекрасные давно уже слабы. Когда хотим меняем под себя Священные скрижали, В плену у прихотей - мы все у них рабы. Кругом гламур и блеск изящных округлений, Триумф врачей, людского духа пораженье на века. И нет нужды нам слушать эскулапов наставленья, Ведь правит нашим миром про́клятая красота. Сильны уменья тех, кто создал чудо света, Победа хворей и создание божественных вакцин. Но не хватает сим ученым силы интеллекта. Ведь почему-то СПИД сейчас силен, несокрушим. Детей невинных убиваем целым миллиардом, Гнилая дева испускает гласом приглушенный стон. Страшнее войн, стихий, измен, инфарктов миокарда, Аборт в стократ сильнее, чем шальной патрон. А что душа? Что в нашей главной оболочке? Она не так красива, как лицо и мощный грубый торс. В ней тьма и пыль, подобно, как в пустой коробке, За гибель падших сего мира возношу я грустный тост. Кто тот злодей? Кто дал нам наставленья? Не яблоко эдемское причина сотен непонятных бед, А темный князь ниспослан нам для вразумленья Он убедил нас всех, что в мире тленном его нет.
43
5
3355
Душа
Наш слабый дух отравлен ядом боли, Кровавый гной бежит с презренного лица. Живот надулся от ужасных колик, И черви ползают, терзая гниль рубца. Бубоны рвутся, обагряя шею кровью, Болят суставы, словно прут горит в огне. Скосила смерть людское поголовье, И нет покоя в мире и святой войне. Мы прокляты, нам нет нигде спасенья, Наказан люд за жизнь в бесчинстве и грехе. С падением тела в сердце не наступит искупление, А сердце гордое погрязло в пыли и трухе. Проснулся мир, и понял, в чем была проблема! И бытие людское полетело ровно, не спеша. Уж сотни лет терзает нас вселенская дилемма, Что проклято не тело наше, а больна душа.
38
2
2018
Але́ф и Бет
В одном селе, у края гор, Где глаз тонул красивый взор. Возрос прекраснейший аул, В том месте сильный ветер дул. Там жили две семьи, И все – наполнены детьми. Два брата – две души, Могучи и сильны мужи́. Прошли чрез много разных бед, А звали их – Але́ф и Бет. Мной выбран легкий слог, И вот держу я монолог. Два брата двинулись вперед, Пересекли две ре́ки вброд, Прошли поля, прошли леса, В тот миг открылись небеса. Бежали братья наутёк, Бросая в сторону упрёк. Ушёл кабан, ушла лиса, Силки, ловушки – всё снося. Плоха́ охота в этот день, И одолела Бета лень. «Мой брат, пойдем домой. Добычу мы не принесем с собой! Поганый дождь убил всю спесь, До самой нитки вымок весь». Алеф взглянул, нахмурил лик, Увидел: младший брат поник. «Пойдем, мой друг через овраг, Хотя и сам давно размяк. Но дичь нужна – нас ждет семья, Мужская доля такова». Тропинка, путь, земля, зигзаг, И вот пред ними тот овраг. Стоит косуля на краю, Воскликнул Бет: «Сейчас убью!» Достал колчан, вложил стрелу, Вознес Всевышнему хвалу. Сразил зверька могучий Бет, И срезал рог, как амулет. «Вот голод не грозит семье, А где же взять зверей тебе? Свою косулю я не дам, Не буду резать пополам» Але́ф молчал, смотря в овраг, Он бросил лук и сделал шаг. Там стриж лежал, сломав крыло, Не мог взлететь себе назло. Але́ф стрижа забрал с собой, От Бета смех раздался злой. «Конечно, братец ты дурак! С охотой ты попал впросак. Жена и дети – все помрут, Пока у ног лежит твой лук. Возьми его, вложи стрелу, И горному всади козлу». Махнул Але́ф своей рукой, И хмурым он ушел домой. Принес стрижа, отдал жене, «Нет дичи по моей вине». «Ну что кручинишься ты муж? Уж много ты принес звериных туш. Бывает боль и худший день, Когда идет все набекрень». Он взял стрижа, достал бинты, В крыло он вставил хомуты́. Принес еды и дал воды, Не замечая нищеты. Голодный сам пошел он спать, Ведь утром рано надо встать. Пойти в овраг, пойти в леса, Где есть кабан и есть лиса. Смеялся злой коварный Бет, Но вот прошел уж целый век. Прошла зима – и вот весна, Всем радость принесла сполна. Стрижа Але́ф оберегал, Кормил, лечил и помогал. А стриж окреп, срастил крыло, Почувствовал нутром тепло. И вот когда птенец подрос Когда закончился мороз. Скорей муж отпустил птенца, Того лихого храбреца. Стриж улетел, покинул кров, Но миг спустя вернулся вновь. И в клюве нес он семена, Але́фа так благодаря. Стрижа он дар забрал себе, И передал своей жене. Она взяла те семена, В черну́ землю́ скорей садя. Спустя неделю или год, В том месте вырос мощный плод. И тыкву срезал ту Але́ф И прикатил в свой бедный хлев. Достал топор и сделал взмах, Рассыпав тыкву эту в прах. Услышал звон – упал топор, И криком огласился двор. Монеты: золото, сребро, Их было там полным-полно. По простоте своей души, Возьми, да брату расскажи. Завистник-Бет закрыл глаза, А в сердце началась гроза! Подбил стрижа, принес домой, Не напоив того водой. Он бросил птицу на чердак, Считая, что - нормально так Пришла весна, стриж не окреп, Але́ф же слышал Бета треп: «О, скоро буду я богат, Куплю супруге я агат!» Отнес стрижа и бросил в лес, А сам скорей на древо влез. Смотреть куда уйдет птенец, Ведь Бет – последний был наглец! Стриж улетел, явился в миг, Из Бета уст раздался крик. Забрал из клюва семена, Принес скорей, в земле садя. Уж очень сильный вырос плод, Добавив Бету сто забот. Пришла пора снимать труды, В богатый хлев свой плод катить. Достал топор, нанес удар, А в теле в миг явился жар, Там не было златых монет, Перепугался разом Бет. Оттуда выползла змея, И ядом гордеца разя. Бесславно умер злобный брат, Ведь зло вернется нам стократ.
16
1
306
Мужчины чувствуют и боль
Мужчины мы, но в то же время - мы простые люди, И слабости типичные знакомы нам, как всем. Вершим судьбу и для любимых делаем потуги, Свергаем горы, но в итоге мы становимся никем. Мужчины чувствуют и боль, и ярость, и разлуку, Мы не железные. Нет стали в нас, титана тоже нет. С объектом вожделения мы связаны святой порукой, Не понимая, что все время он несет нам только вред. И только отпуская, понимаем, были мы весьма неправы, Зачем мы ждали истины так много нудных дней? Ведь жизнь с любимым в миг один становится отравой, Когда поймешь, что стоишь ты каких-то пять рублей.
17
0
329
Отряд
Пришел большой отряд в селенья злобных духов, Элитная разведка в тех шальных местах. Не пролетит меж них ни мошка и ни злая муха, Повсюду слышалось: «Велик наш Бог Аллах!». Бойцы стреляли по врагам, растратив все патроны, Огонь пылал, снарядами взрывая плоть людей. Отряд спецназа нес на подступах серьезные уроны. А битва становилась все страшнее и сильней. Солдаты падали, как спелые по осени колосья, Разведчиков косили грозные, могучие жнецы. Для многих бой тот оказался смертоносным, И бросились спецназовцы зализывать рубцы. Отряд попал в большую захолустную деревню, Разруха и развал - вообще нет жизни в тех краях. И командир бойцов сказал своим солдатам гневно: «Устроим прямо здесь привал мы второпях». Сержант и рядовой направились к жилому дому, Там были только хлев и сломанный бомбежками сарай. Ничто не предвещало бед, очередной войны и грома, И тихий писк из шкафа вдруг донесся невзначай. В шкафу сидел затравленный злодеями котенок, Забрался внутрь, не зная, как сбежать назад. От голода и боли плакал он как маленький ребенок, Мечтая, чтобы на него хоть кто-то обратил свой взгляд. Котенок выл, стараясь поскорей позвать солдата, Боец быстрее дверь открыл, спасая божью тварь. Не знал герой, что были там растяжка и граната, В глазах слилась вся жизнь в один большой кошмар. Схватил рукой кота, бросая в сторону беднягу, И кинулся на бомбу, завершая краткий жизни век. Раздался мощный взрыв, покрыв все стены мраком, Оставив страшный след, где был когда-то человек. Пришли соратники, совсем беды не сознавая, На них с окна смотрел затравленный зверёк. Все сняли каски, с глаз своих слезинки утирая, Ведь в битве жалость не всегда идет нам впрок.
16
27
233
Любви порывы
Любви порывы брызжут лавой, Пронзает тело яд отравой. Но разве твой я ныне муж? Себя ведем мы словно звери, Спускаясь вместе с Алигьери. В круг похоти пытливых душ. Я скован страхом как заразой, Но миг разврата так прекрасен. А зов природы так силен. Одежда льется как потоком, Пронзает тело болью, током. Из уст твоих раздался гром. Сомкнулась наша плоть в изгибах Душа поет любви мотивы. Сердца забились в унисон. Стучит мой пульс сильнее, чаще. Астарта в ад меня утащит. Я совершил земной поклон. Сломала кости острым чревом, Тебя не видел раньше в гневе. Главу ты унесла на стол. Мой хладный труп уже недвижим Теперь не буду я обижен. Ведь был я слабый богомол.
36
4
4768
Крест
Тяжелый крест устал нести, -Позволь мне новый выбрать, Боже! -Конечно - молвил Бог. - Возьми, Раз так тебя уныние гложет. Зашел в чулан - стоят кресты, Большие малые - как много! И дрогнут на руках персты, Заставят выбор сделать новый! Стоит в углу: - О, как он мал! Возьму я этот крестик, Боже. Бог улыбнулся и сказал: -Возьми, раз больше понести не можешь. Из древа крест с трудом поднял, Взвалил на спину, подгибая ноги. И молвил Бог: -Ты свой крест взял. К чему же были те упрёки?
17
1
263
Одна струна, один аккорд
В чем был силен так человек? Мы знаем – волею к победе! Но почему так краток жизни век? И так редки заветы? Вся наша жизнь летит как день, Летят года напрасно. Явятся грезы наяву, А радость так прекрасна. А ты живи, ведь жизнь одна Не думай о грядущем, И два звена найдут себя. Не будет шанс упущен, Одна струна, один аккорд, Играем только вместе. Ты – моя дама, я – милорд, В нас нет ни капли лести. Ты – моя суть, я - твой покой, Сомкнем свои мы души. Приятно рядом быть с тобой, Никто другой не нужен.
53
3
4176
Конкиста
Франциско пас свиней, мечтая о богатстве, Не зная, как сломить дурной порок. Он жаждал денег, золота и власти, Чтоб преподать всем недругам урок. Купил фрегат и десять шлюпок, И нанял пару сотен моряков. Возвел на борт еще десяток юбок, Задобрить сотню пьяных дураков. Он выбрал путь лихого колониста, И в Новый свет направил свой фрегат. Так началась жестокая конки́ста, Чтоб заработать для себя дукат. Они приплыли в ве́си инков, Их встретил добрый ка́сик у ворот. Он двигался подобно как фламинго, А за спиной его стоял народ. Конкистадоры извлекли мушкеты, И захватили в плен великого вождя. И плоть людей в кровавые букеты, С особой ненавистью превратя. Великий Инка верил, что спасется, Все золото он подарил врагам. Клинок судьбы над телом вьется, Стремясь разрезать пополам. Злодеи получили золото и камни, Казнили инку, покидая темные брега. Взойдя на борт и закрывая ставни, Богатыми сбежали навсегда. Добро сияет только в сказке, А в жизни часто все наоборот. Ведь зло несет великую опасность, Оно всегда идет на шаг вперед.
20
1
246
Алая нить
История стара, как мир времен Адама, Но помнят люди все, события тех лет. История одна, где рыцарь вместе с дамой- По-моему, давно знакомый всем сюжет. Она была тогда послушницей при храме, В лесу лихом, большом, где вырос монастырь. А смелый рыцарь наш в печальной грустной драме, На службе у царя, был грозный командир. Встречались как могли и только поздней ночью, Сомкнув свои персты у клетки крепостной. Благие чувства их светлы и непорочны, Но вот уже любовь стояла пред чертой. Однажды в тех краях случилась злая буря, Ночлега попросил измученный старик. Стояла у ворот игуменьи фигура: И крикнула она: «Проклятый еретик!» Старик рыдал у врат, услышав лишь глумленье, Послушница влюблённая вступилась за него. Она хотела дать его чресл̀ам спасенье, Но сестры все же бросили беднягу одного. Стал крепче ураган и дул ужасный ветер, Старик покинул лес и маленький пустырь. В тот час его уста уныние воспели, Разверзлась вся земля, свергая монастырь. Свиданья миг настал и прибыл славный рыцарь, Была вода в грязи на месте пустыря. И слёз поток из глаз не мог остановиться, В припадке рыцарь встал у бездны, говоря: «Явись ко мне мечта, хотя бы на секунду! Позволь уже сейчас проститься мне с тобой… Тебя, мой свет златой я в жизни не забуду, Предстань хоть на секунду, твой дух передо мной». Туман собрался в круг - явился призрак дамы, Не может ведь и милого задеть её рука. Ходила по воде бесшумными шагами, Уйти из мира смертных скорее норовя. «Как на твоих часах едва ударит полночь, Увидишь, как плывет волною одна нить. Она как в шее кровь – уж ты узнаешь точно! Та нить способна нас на час соединить». И каждый день земной встречались эти двое, Нельзя им вместе быть застигнутым врасплох. Увидев чужака, исчезнет призрак вскоре, И встретятся они спустя лишь сто эпох. Пришел в их тайный мир нечаянный завистник, Он выследил с утра влюбленную чету. Угроза расставания в один момент нависла, Нельзя им вместе быть - являться на виду. Но вот пропала связь, исчезли встречи милых И в блеске черных волн свиданий больше нет. И нет уже в воде прекрасной алой нити А рыцарю не мил от солнца белый свет. Не выдержал тоски и бросился в пучину, И что должны мы знать в истории такой? Любовь своим огнем расплавит даже льдину, Жестокость и порок сровняют мир с землей. *** В основу легла сказка Х.К. Андерсена «Затонувший монастырь»
57
6
4368
Берсерк
Могучий воин – гроза Европы, Великий трепет всем внушал врагам. Он проложил большие тропы, И бросил князю мир к ногам. В нем силы были как в титане, Он в молодости всех давно отверг. И чужды все кольчуги и кафтаны, Ведь был он яростный берсерк. Ценился больше, чем команда, Пред боем принимал сизой дурман. В сражении превращался в некроманта, И разум обвивал седой туман. Забыв о боли, бился насмерть, Он недругов крушил златым мечом, И сотни раз сбегал из пасти, Что раскрывала смерть своим нутром. Не меч врага убил героя, Не старость победила, не дурная кровь, А медовуха и проклятые запои, К которым он имел особую любовь.
22
2
331
Бал-маскарад
Подходит день - большая дата, Готовится Россия на парад. Бал лицемерия и мнимых ветеранов, Слова лжецов - презренный маскарад Давно случилась та победа Победа света над проклятой тьмой. С тех пор не завершились наши беды, Всю жизнь идет борьба с самим собой. Победу знаем по своим тетрадям, Учебникам и фильмам о большой войне. Мы знаем все от бородатых дядей, И этого «достаточно» вполне. Но толк какой от наших знаний? Мы ленточку прицепим на ремень, И блеем, как упрямые бараны. «Мы победители! Мы ценим этот день!»
37
6
2109
Самсон
В далеком краю был воинский стан, Где солнечный свет целый год. И место же то нарекли Ханаан Храбрейший живет там народ. В кровавом шатре послышался стон, Родился могучий герой. Его нарекли - сильнейший Самсон, Злодеям он будет чумой. Во время войны и в жизни земной, Самсон побеждал всех врагов. В себе заключил он мощь силы людской, Великий – из лучших сынов. Вся сила его была в волосах, Которые он не мог стричь. Врагом овладел беснующий страх, Не может секрет он постичь. Сошелся со львом в горячих песках, Десницей сломал он царя. И воинов-врагов в невидимый прах Он костью осла усмирял. Но страшный порок нанес свой удар, Самсон познал немощь души. И в сердце вошел прекраснейший дар И плоть его начал крушить. Пришел, наконец, порочный предел. Далила – девица врагов. Ужасен её был греховный удел, Ведь ей незнакома любовь. Просила она: «Раскрой свой секрет! В чем твердость святая твоя?» Но Богу он дал непреложный обет, Творить преблагие дела. Но плотский порок – страшнейший из всех, Пусть знают все люди вокруг. Далила судью совратила на грех, Создав в любви замкнутый круг. А тайну боялся поведать Самсон, И ложью спасал он себя. Поставил всю славную силу на кон, И правду сказал, сердцем скрипя Но хитрость девицы не знала границ, Сломался власяный силач. Пред силой Далилы Самсон упал ниц, И косы отрезал палач. Унижен, обманут – он был оскорблен. Теперь его жизнь стала тьмой На праздник победный Самсон приведен В потеху поставлен на стол. Но косы его до пят отросли, И сила возникла в руках. Он праведный гнев во мгновенье излил, И крышу свалил на врага. Живот положил, украсив венцом, Он к славе возвел Ханаан, Могучий и сильный власяный Самсон, Разрушил он вражеский стан.
15
0
245
Твои глаза горят огнём
Ну почему тоски так долог миг? Так страшен и противен. В слезах глаза испустят крик, Душа впадет в унынье А счастья миг такой лихой, Простой, как жизнь подёнки. Хочу подольше я побыть с тобой, Но слышу отговорки. Твои глаза горят огнем, И тяжко мне на сердце. А ты сейчас грустишь о нём, Ведь он прекрасный герцог. И денег нет в руке моей, Зато в душе есть принцип. Покинешь мой любви ручей, Не буду я мириться. И ты ушла, забыв меня, Предав меня страданьям. Но герцог твой спустя полдня, Забудет о желаньях. Но боль прошла, и я воскрес, В стыде опустишь веки. Закончилась пора чудес, Ведь я ушел навеки...
17
4
239
Что натворила Ева?
Он глину в руки взял, закрыв Святые очи, И мысли в голове возникли непорочны: «Зачем живет один? Ведь можно сделать друга!» Так появилась в Рае великая супруга. Господь призвал Адама и показал девицу, Обоим пригрозил тяжелою десницей. «К тем древам не ходить. Для вас они запретны Нарушите табу, наступят в жизни беды». Адам кивнул, и Ева встала с мужем, Произнесли они: «Нам древа плод не нужен!» Ушел Господь оттуда, оставив все творенья, В душе мужчины разом настало озаренье. Взглянул Адам на Еву сердечно удивился! И в красоте жены он сразу растворился. Создал её Господь с костей и сочленений, И показал Он верх своих больших умений. Златые волосы струились словно волны В стократ они приятней любого были шелка. Изящный стан так гладок и талия прекрасна, Красивое лицо и очи как алмазы. Большие были груди и губы словно вишни Воистину признайте – велик Господь-Всевышний. И Ева понимала, в чем заключалась сила Ведь было к пораженью так много предпосылок. И позвала жена Адама к деревьям тем запретным, Мужчина оказался премного бесхребетным. Там ползал змей коварный и говорил он людям: «Возьмите с древа плод сей, ведь Бог ваш грех забудет». И Ева сорвала тот плод святой, но страстный, Нет силы осознать банальную опасность. И каждый откусил тот «камень преткновения», В супругах наступил короткий миг забвенья. Познали наготу, познали свое тело, Узнал Господь про грех и наказал за дело. И мысли в голове возникли очень строги: Покинули они Эдемские чертоги. И слово Бог сдержал и наказал виновных, Ведь с легкостью они нарушили законы. Теперь сидим внизу, пылаем все от гнева. Страдаем от того, что натворила Ева…
17
4
233
Семь
Про них гласили клирики и Данте Алигьери, И человек не раз воспел те страшные слова. Но время мчит и на закате новой, страшной Эры, Грешат все люди, Господа гневя На троне бархатном, с каменьями на пальцах, Имеет сотни рук и темный в сердце мрак. И черная душа растлилась у страдальца, Отнимет жадность все, как у крестьян баскак. А эта мразь не знает никаких приличий, Из-за еды способна сделать много лишних трат. Имеет бес безумное число дурных обличий, На брюхе от еды ремень все время маловат. О, эта злая ярость! И искры ослепили очи, От силы этой лютой сгорели тысячи сердец. И страшен гнев! Смирению страшен очень! Гниет душа внутри, подобно как мертвец. А эта красота, явилась к нам из ада, И смрадом похоти дышат тела людей. Давно уже скатилось, племя смертных в стадо И получить блаженства хотим мы побыстрей. Ты кто такой? Зачем ты смотришь на соседа? И почему твоя душа черна, как перья у ворон? Ведь зависть гложет нас до всех костей скелета, Вошел дурной порок в греховный пантеон. А времена идут, но нравы остаются те же, Пускаем пыль в глаза, тщеславьем все полны, Но скромные дела встречаются все реже, Готовят нам в аду большие западни. Но во вселенной нет страшнее этой силы, Она способна породить тех шестерых детей. И до сих пор с утайкой, вещают старожилы, Гордыня раскидала десятки злых сетей. Но почему их семь? В чем сила сих пороков? Ведь кроме них, могучих, есть тысячи других. Ответ скорей найдем мы, у лучших демагогов, И быстро завершился сей философский стих.
16
4
323
Посейдон
Огромный поток сокрушил водой скалы, Коварные волны несут к земле трон. На нем восседает, трезубец свой ставит - Владыка воды и морей Посейдон. Он вихрем летит на своей колеснице, А водные кони вскипают огнем. И ветры поют, и гневны их лица, Силен и безумен гигант Посейдон. И ярость слепа и сила безлика, Испустят все камни измученный стон. Пески же морские не дрогнули в крике, На землю обрушил свой гнев Посейдон. Но ветер утих, и рухнули волны, Все твари морские пошли на поклон. И берег вспененной водою заполнен, В лазурную бездну ушел Посейдон.
46
3
3409
Давид и Голиаф
Сошлись две сильных славных рати, В огромном поле, строем плотным встав. И вышел воин, что честь свою утратил, Гроза востока – страшный Голиаф. Все побоялись выйти с ним на битву, Ведь он имел свирепый грозный вид. И сделал шаг, творя в уме молитву, Младой пастух, по имени Давид. Он в руки взял метательную пращу, И слабою рукой он камень тот послал. Пастух Давид не будет же пропащим, Ведь он всегда на Бога уповал. Упал силач тем камешком сраженный, Упал гигант, что страх на всех нагнал. И враг стоял, как громом пораженный, А миг спустя толпою побежал. И меч забрал Давид у Голиафа, Поднял он ввысь сверкающую сталь. Настал же миг решающего взмаха, Ушла душа в пылающую даль. Давид же стал царем страны небесной, Разбил врагов, устроив долгий мир. На гуслях пел: молитвы, гимны, песни, Победу он воспел в творении Псалтирь.
13
0
288
Иудифь
1 В стране златой был древний град, Где каждый жизни славной рад. Там люди жили как в раю, В счастливом красочном краю. Но вдруг пришла сюда беда, Прошли прекрасные лета́. Через леса, через овраг Пришел сюда коварный враг. И цель была у них одна – Сломить древя́нные врата, Чтоб в город славный тот войти, Казну царевича найти, Знамена красные сломить, И добрых жителей убить. Так встал у стен тот грозный стан, Чтоб воплотить свой злейший план. Был среди воинов тех пример Из рода сильных – Олофе́рн. В осаду взял он светлый град, Создав три сотни злых преград. Но кре́пки были те врата, Хранили город все лета́. И смерть ходила по стене, На черном призрачном коне. Поднялся плач на землях тех: «Какой же сделали мы грех? За что отняли всех детей, Убили наших матерей? Забрали жизни стариков, Сожгли последний в граде кров». Пошли же люди на совет, Чтоб другу-брату дать обет. С достоинством встретить свой конец, И заслужить душе венец. Но как же победить врага, Когда нет воинов у тебя? 2 Ходила смерть по тем местам, Крадучись прямо по пятам. В унынье впал тот светлый град, Где житель не был жизни рад. Но в миг, когда весь пыл погас, Раздался тихий сладкий глас. «За град не пощажу живот, Спасу прекрасный мой народ!» Раздался голос вдалеке, Как ручеек он тек к реке. По граду речь свою разлив, Слова сказала Иуди́фь. Была вдовицею она, Мужчину забрала война. Шанс появился отомстить – Красой своей врага разбить. Вдовица двинулась вперед. Чтобы окончить славный род. Открыть в шатре златую дверь, Где полководец Олофе́рн Руководил большой ордой, Стоящей крепкою стеной. Пришла в стан воинов Иудифь, Красой своей врага разбив. Вдовицу встретил Олоферн, Пред ней открыл златую дверь. Позвал скорей её в шатер И яства попросил на стол. «Зачем пришла ты в лагерь мой? Вошла ко мне в шатер златой? Что привело тебя сюда, Произошла с тобой беда?» «О, ты великий Олоферн! Сильнейший царь, могучий зверь! Хотели жизнь мою забрать И честь мою врагу отдать. Но на заре сбежала я, Чтобы спасти скорей себя. Возьми сейчас же жизнь мою, А не возьмешь – себя убью!» Был полководец удивлен И красотой с ума сведен. «Моею будешь ты женой, Я уничтожу город твой! А злому люду отомщу, В твой град я стрелы запущу. А тем, кто мог тебя убить Во век веков я буду мстить!» И Олофе́рн и Иуди́фь Скрепили брак, вино распив. Прошли на мягкую кровать Скорее тело услаждать. 3 Настало утро, день настал. Из града враг гонца послал. Чтоб заключить им вечный мир, Устроить долгий пышный пир. Боец, стоявший у ворот, Что у царя хранил живот, В шатер отправился златой, Где брак скрепили молодой. Открыл он дверь и сделал шаг Вошел в роскошнейший барак. В большом углу была кровать, Где спать не чудо – благодать. Возле нее кровавый круг, Валялся в нем ужасный труп. Отсечена была глава – Не молвить ей теперь слова. И в страхе сем забили бой, Ушел же воин с палатки той. Сказать, что умер Олоферн, Убил его коварный зверь! Сказать, что нет здесь Иудифь, Ушла она, царя убив. Содо́м поднялся в стане том, И прогремел ужасный гром. Поднялся долгий жалкий плач: «Какой же хитрый был палач! Как Олоферна одолел? Как слабость в миг его узрел?» Но ни боец, ни воин, ни муж Насобирал здесь столько душ. Вдова, красавица – жена Жизнь полководца забрала. И суматоха началась, Резня пошла в последний час. Ибо владыка мира пал, Сразил его косой удар. Толпою воины вышли в бой, И встали плотною стеной. Но не было средь них главы, Кто бы повел в пожар войны. Так отступила вся орда, Ушла из града, мир даря. У врат златых, врага сразив В шелках стояла Иудифь. С улыбкой хитрою она Бросала грозные слова: «Теперь же в Бога ты поверь Коварный муж, жестокий зверь! С широких плеч сошла глава В крови запачкана трава. Теперь бегут, мечи сломя, Повергнув наземь знамена, Все дру́ги верные твои, Бегут скорей на край земли. Не устоял ты Олоферн Пред красотой души моей. Теперь ни брат, ни сват, ни друг Не воскресит твой хладный труп» И люди все в стране златой Воспели гимн вдовице той. По граду радость вознеслась, И в сердце вмиг родилась страсть. А мужи знают на века – Коварна женщин красота!
10
7
332