Предисловие
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Book trailer
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Эпилог
Читателям от автора
Глава 13

Лицо Тома переливается розовым и фиолетовым цветом. Мы лежим на кровати вплотную друг к другу и глупо улыбаемся. Я нахожу его руку на одеяле, переплетаю наши пальцы и сжимаю. Вся одежда на нем ярко красного, оранжевого, желтого цвета... когда мы прилетели сюда, она была черная. Том расплывается, сливается с кислотно зеленой стеной сзади, закручивается в спираль, куски которой то и дело повторяются. Это вызывает у меня смешок. Том тоже смеется, и вместе мы начинаем тихо хихикать.

В душе умиротворение. После четырех часов бешеного галлюциногенного трипа, действие грибов начинает ослабевать. Во всем теле приятная усталость, перед глазами растекаются остатки кислотной палитры. Я совершенно не помню, сколько грибов мы съели, не помню, что было сегодня, и как я очнулась именно здесь. Когда все началось? Кажется...



Том протянул мне огромный косяк, упакованный в пластиковый прозрачный чехол. По инерции мне захотелось спрятать его под стол, но мы же в Амстердаме! Я вскрыла упаковку и вдохнула запах.

— Боже... — вырвалось из меня.

Том уже справился со своим, покрутил в пальцах и засунул в рот. Это были поистине гигантские косяки! Нормальные люди раскуривают один такой на четверых. Но мы с Томом только посмеялись бы им в лицо, а потому взяли по три на каждого. В баре, в который мы зашли, темно. Народу — тьма, но из-за приглушенного света мы не обращали на это внимания. На каждом столике стояло по свече. Недолго думая, Том прикурил от неё и затянулся. Какой запах... я повторила за ним.



Я медленно дотрагиваюсь до груди Тома рукой. Мне кажется, словно ладонь проникает внутрь, сливается с его телом и достает до сердца. Ох, это сердце... бьется быстро, но ровно, словно ритм всех когда-либо написанных им песен. Оно такое горячее и влажное... живое. Том вдруг отстраняется от меня, и я выдергиваю руку. Слишком резко... вырываю прямо из груди. Надеюсь, ему не больно.

Придвигаюсь вслед за ним. Мне кажется, что тепло, исходящее от него, приятного розового цвета. Том... он так приятно пахнет. Его запах... едва ощутимый, совсем близкий к коже, такой интимный... он так сильно будоражит меня. Сводит с ума. Я пьяна. Когда я успела так надраться?



— Держи, — сказала я и передала Тому бутылку вина, упакованную от лишних глаз в бумажный пакет. Он тут же забрал её и сделал несколько глотков. Мы сидели на газоне в Вондельпарке, почти в самом центре Амстердама. Каналов тут не было, но атмосфера... затянувшееся плотными серыми облаками небо, аромат травы, деревья, свисающие прямо на нас, умиротворенные и весёлые люди. Я улыбалась от этой картины. Том тоже улыбался, освещая своей улыбкой меня и мир вокруг. Его улыбка... я смогла бы смотреть только на неё всю оставшуюся жизнь.

В руках Том держал картонную тарелку с какой-то местной рыбой, я забыла её название. У меня же была бельгийская вафля. Я по кусочку запихивала ее в рот. По виду неба казалось, что ещё чуть-чуть и пойдёт дождь. Том вернул мне бутылку, и я жадно отпила. Стала думать, куда бы пойти, когда польёт, как вдруг...

— О, Боже, Том... — выдала я, заглядывая ему за спину.

— Что? Что там? — он повернулся и, рассмотрев то, что я увидела, громко засмеялся.

Я хихикнула и шокировано на него посмотрела.

— Ты же в курсе, что в этом парке разрешено заниматься сексом? — спросил он.

— Сексом? Что? Нет...

Он снова обернулся, разглядывая на противоположной аллее парка разворачивающуюся интимную сцену, улыбался и посмеивался. Я глянула на двух обнаженных людей. Хоть и вдалеке, но все очевидно... выглядело совсем не как в порно. Мне стало так неловко, а Том ни капельки не засмущался.

— Почему мне стыдно, — я перевела взгляд на вафлю.

— Это же Амстердам, малышка, тут везде секс, — бросил Том.

— Афигенно, что сказать... — недовольно ответила я и присосалась к бутылке.



Когда я перевожу взгляд с Тома на прикроватную тумбочку, от предметов остаются шлейфы. У меня жуткие вертолёты, кислотные цвета, от которых слезятся глаза и голова, полностью набитая ватой. Остатки былого трипа. Том лежит с закрытыми глазами на спине. Я смотрю на его спокойное лицо, легкие морщинки в уголках глаз, едва отросшую щетину. Спускаюсь взглядом на шею... кончики моих пальцев начинают гореть. Они словно вспоминают, как касались его в этих местах. Почему...



Спустя сто или, может, сто пятьдесят попыток вставить карту в приёмник, Том наконец-то открыл дверь в гостиничный номер. Все это время я опиралась на него, а потому, когда двери под нами не стало, мы ввалились в номер и растянулись на полу. Я поняла это по удару и хрипу Тома. Сама я ничего не видела. Глаза застилали галлюцинации. Розовые двигающиеся цветы... желтые пятна. Голубые фракталы. Зелёные бабочки. Блёстки, рассыпанные по всему периметру.

Зрение полностью отключилось, когда мы вошли в отель. Тому не повезло подвернуться мне под руку, так что он тащил меня до номера. Теперь же я просто лежала на полу и удивлялась наркоманским картинкам, которые посылал мозг.

— Белинда... — прошептал Том где-то над ухом, — Белинда, я теперь тоже ничего не вижу!

Я начала хохотать, и Том тоже подключился.

— А что ты видишь? — спросила я.

— Не знаю, это... какие-то странные фигуры. Все цветное, яркое. О, господи, малышка, где ты? — сказал он, и я почувствовала его руку на своём лице. Пальцы Тома прилетели мне прямо в глаз. Мы принялись смеяться так, что аж заболел живот. Немного успокоившись, я протянула к нему руки. Провела ими по телу, добралась до шеи. Прикоснулась к ней, погладила. Эти касания были такими... удивительными. Словно я дотрагивалась до того, от чего зависит вся жизнь на земле. Моя собственная жизнь. Я дотрагивалась до чего-то самого важного в этом мире...

Том тоже трогал меня руками. Когда я положила ему руку на щеку, он сделал так же в ответ. Он смеялся.



Сквозь открытое окно до меня доносится шум дождя и порывы прохладного ветра. Я лежу на боку и разглядываю руки Тома — они все в татуировках. Совсем старые и чёрные сильно выцвели. Новые и цветные выделяются на общем фоне. На правой руке, той, что рядом со мной, под рукавом футболки виднеется надпись Джоуи. Под ней цифра 27, обведенная в круг. Я лишь могу догадываться, что это значит. Я знаю, на другой руке, примерно в том же месте на плече, у него выведенное расписными буквами имя Марта. От этого в сердце начинает что-то скрипеть. Странно осознавать, как самые романтические вещи позже оказываются самыми печальными.



— О, смотри, это же кладбище! — вскрикнула я и ухватилась за прутья забора, вглядываясь в покосившиеся могилки.

— Европейское кладбище! В Амстердаме! Том, пошли посмотрим!

Он засмеялся и согласился. Приближаясь ко входу, мы договорились вести себя прилично, попытаться скрыть то, какие мы пьяные и упоротые. Но стараться нам не пришлось.

— Том, закрыто, — с разочарованием протянула я, — Давай хотя бы по периметру пройдёмся?

Недолго думая, я обогнула территорию по правую сторону от ворот. Том поспевал за мной. Я внимательно рассматривала кладбище сквозь мелькающие, крашеные в чёрный, железные палки.

— Черт, ты посмотри... я хочу туда, — я зацепилась рукой за прутья, а ногу поставила на фундамент. Посмотрела на Тома, ожидая его реакции. Он хмыкнул.

— Малышка, мне ведь тоже восемнадцать, ты знаешь, — он взялся руками за забор и запрыгнул на него, — Только рехабов стало больше.

Я оглянуться не успела, как Том оказался по другую сторону от меня.

— Я тебя обожаю! — вскрикнула я и последовала за ним.

Том протянул ко мне свои истатуированные руки, когда я спрыгивала на землю. Он подхватил меня и поставил на ноги. Оглядываясь и посмеиваясь, мы стали расхаживать среди надгробий.

Там пахло сыростью. Всё кладбище было скрыто высокими толстыми деревьями. Они создавали сильную тень и в без того пасмурном Амстердаме. Веяло прохладой. Покосившиеся могильные камни нагоняли уныние. Мы вышли на асфальтированную тропу и медленно пошли вперёд.

Плачущие ангелы, высокие белые кресты, вытянутые надгробные плиты, покрытые плющом. Здесь были и гробницы. Это было круче любого музея. Удивительное зрелище. Мы расхаживали по всей территории, совершенно одни и абсолютно безнаказанные. Том вглядывался в могилы, старался найти самую старую.

В какой-то момент мы подошли к покосившимся разваливающимся плитам. Их было много. Будто это была самая старая часть кладбища. На камнях даже не было надписей. За ними словно никто не ухаживал... я опустилась на одно колено и вгляделась в них.

— Когда-нибудь я умру, и моя могила зарастёт дерьмом также, как все эти здесь.

Том поначалу молчал, видимо не ожидал. Потом присел ко мне и сказал:

— Такое случится со всеми.

— Нет, с тобой такого не будет.

— Мы не можем знать, что будет завтра, а ты говоришь про далекое будущее!

— Твои сумасшедшие фанаты будут ходить к тебе каждый день!

— Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь меня?!

— В каком смысле? — я заглянула ему в лицо.

— В том смысле, что я даже после смерти не смогу спокойно полежать!

Я захохотала. Том зыркнул на меня и встал. Мы принялись думать, где нам лучше перелезть обратно.



Я медленно моргаю. Кажется, Том заснул. Он перевернулся на бок и теперь мы лежим лицом к лицу. Он такой... почему он такой... я придвигаюсь к нему так близко, как могу, обнимаю рукой. Снова вдыхаю его запах. Он тоже кладёт на меня руку, обнимает. Но точно спит. Я поднимаю голову и принимаюсь его будить.

— Том, — зову, — Том, проснись...

— А? Что? — сонно спрашивает он.

— Том, я...



Грибы мы купили прямо на завороте на улицу красных фонарей. Уже стемнело. Том сразу же закинул в рот пару штук, и я сделала то же самое. Мы пьяные, накуренные, теперь ещё и под грибами. Самое время было идти смотреть на проституток.

— Это она мне или тебе, — спросила я, когда девушка с голой грудью начала зазывать нас пальцем к себе.

— Думаю, это нам, — Том помахал ей и отвёл меня в противоположную сторону.

— Надо же было оказаться именно в Амстердаме! — сетовала я. Мы остановились около витрины сексшопа. За стеклом была просто огромная куча фаллосов.

— Давай-ка зайдём, — Том взял меня за руку и потянул внутрь магазина. Я недовольно заговорила:

— Ладно, ладно, давай зайдём... если ты так хочешь...

Том вопросительно посмотрел на меня. Я открестилась и принялась ходить за ним среди полок с вибраторами.

— Секс преследует меня, — не выдержала я.

— Он не делает этого, — покачал головой Том. — Просто ты девственница.

— Ну, спасибо...

— Я не имел в виду что-то плохое! Просто ты постоянно думаешь о нем. Не делай вид, что это не так, я был в твоей ситуации, — Том взял в руку презерватив с изображением марихуаны и покрутил. — Когда «Нитл Граспер» первый раз поехали в тур, нам было по семнадцать. Мы все были озабоченными мудаками, ты бы нас видела. Мы ездили в автобусе по стране и каждый, каждый раз, когда было время, обсуждали секс. У Майка тогда уже были девушки, и он рассказывал нам много историй. Половину правда выдумывал, как я позже понял. Мы обсуждали женскую грудь, бедра, еще много чего другого...

— Фу, Том...

— Ничего такого. Очень часто говорили о девушках, что приходили на наши выступления. У меня все никак не получилось ни с кем сойтись. Это было ужасно.

— Мда... — протянула я. — Ладно, у меня еще есть время стать рок-звездой и наконец-то заняться сексом.

Том залился смехом. Я криво улыбнулась.

— Слушай, говоришь, секс преследует... может, купить тебе? — он указал рукой на огромный резиновый член. Я моментально вспыхнула.

— Слушай, а где твои папарацци и фанатки, м? Почему ты до сих пор спокойно ходишь по улицам?

Том закатил глаза. Он заплатил за что-то на кассе, и мы вышли обратно на улицу.

— А тут есть мужики? — спросила я, когда мы проходили очередное красное окно с девушкой.

— Да. Они обычно внутри сидят.

— Ах, вот оно что... может, снять себе мужика и лишиться девственности?

— Хм... — Том скептически посмотрел на меня. — Не думаю, что они хороши в этом.

— Думаешь, не стоит?

— Думаю, нет.

Пока мы гуляли по улице Красных фонарей, то съели все грибы, которые купили. Через полтора часа нас по-крупному накрыло.



Я зарываюсь Тому в грудь и пьяно говорю:

— Я тебя очень сильно люблю.

— И я тебя, — тут же говорит он, и его дыхание обдувает мою макушку. Заплетающимся языком я продолжаю:

— Я даже не хочу слышать ответа. Я люблю тебя.

Том принимается гладить меня по голове. Нежно говорит:

— Бельчонок, я тебя тоже очень люблю, и это правда.

— Ты единственный кто помогает мне. Спасибо. И прости.

— За что прощать?

— За все. Просто... тебе нет резона со мной носиться. Я отнимаю у тебя время. Прости...

— Я ведь тебя люблю.

— Правда?

— Правда.

Я прижимаюсь к нему и улыбаюсь. Я и правда его люблю.

© Ладунка К,
книга «Три секунды до».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (2)
Ладунка К
Глава 13
да, Том ее старше намного, но всякое в жизни бывает 😂
Ответить
2020-12-05 09:23:37
Нравится