Предисловие
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Book trailer
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Эпилог
Читателям от автора
Глава 24

Том остается. Иначе как бы он смог понять, что меня бросило в сильный жар? Из тех нескольких часов я помню только дикую лихорадку и дрожь, пронзающую всё тело. Это похоже на бред. Я пытаюсь прийти в себя, но тело само отключает меня от реальности. Оно больше не может. И я больше не могу. Так что в какой-то момент перестаю сопротивляться и проваливаюсь в темное, блаженное и желанное небытие.

По ощущениям проходят целые сутки перед тем, как я отхожу. Голова и руки такие тяжелые, словно приколочены к кровати. Я одним рывком поднимаю себя с подушки и натыкаюсь взглядом на Тома.

— Тебе нельзя вставать, — тут же реагирует он.

— Почему? — хрипло спрашиваю я.

— Доктор сказал лежать в кровати.

— Какой доктор? — хмурюсь я. Перед глазами все расплывается.

— Ты не помнишь? Мне казалось, ты была в сознании. Я вызывал тебе доктора... он поставил капельницу, выписал лекарства. А еще постельный режим.

— Понятия не имею, о чем ты, — говорю я и откидываю одеяло, спускаю ноги на пол. Понимаю, что я в трусах и его футболке.

— Ты можешь хоть раз послушать то, что тебе говорят? — огрызается Том и делает несколько шагов ко мне. Наклоняется к лицу.

— Я просто хочу помыться.

— Сейчас есть вещи поважнее. Ты должна отдохнуть.

Я смотрю в его лицо. Какой же он все-таки красивый. И эти зеленые глаза... с коричневыми крапинками где-то на дне...

— Ложись обратно, ладно? — говорит он и кладет руку мне на плечо.

— Нет, мне надо помыться, — продолжаю твердить я.

Том нервно сжимает челюсть и отворачивается. А потом снова смотрит на меня и спрашивает:

— Ответь честно, ты просто стоишь на своем или правда так сильно хочешь в душ?

— Правда.

Он вздыхает, но говорит:

— Ну ладно, — и помогает мне дойти до ванной.

— Я приоткрою дверь, если что, зови.

Том выходит, оставляя меня одну. Я еле как держусь на ногах. Скидываю с себя одежду, вставляю пробку в ванную и включаю воду. Взгляд падает на мои ноги. На коленях и голенях яркие фиолетовые синяки. На боку синяя полоса от маминого ремня. На сгибе локтя левой руки повязка, сквозь которую виден след крови. Совершенно не помню, как она тут появилась.

Когда я забираюсь в ванную, я не только вижу свои синяки, но и чувствую их. От горячей воды все тело пронзают разряды боли. Я сжимаю челлюсть и обнимаю свои колени. Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

Интересно, все ли мои поступки вызваны нелюбовью? Наверное, да. Тяжело стать нормальным человеком, когда тебя никто никогда не любил.

Я зажмуриваюсь, пытаясь справиться с болью. Сжимаю колени пальцами. Я никогда не хотела жить, но и целенаправленно умереть не пыталась. Все, что я делала — разрушала себя, пытаясь заглушить невыносимую боль. И я всегда это понимала, но ничего не пробовала изменить.

— То-о-ом! — зову я так громко, как только могу.

— Что такое? — отвечает он из-за стены.

— Зайди через пять минут, — говорю и после опрокидываю полбанки геля для душа в воду, чтобы появилась пена.

Смотрю на то, как появляются белые пузырьки. Мне до боли хочется, чтобы меня кто-то любил. Все то хорошее, что я чувствую – это Том. Окей, я люблю его. А он?

— Можно зайти? — прерывает мои мысли Том.

— Да, — отвечаю я и сгребаю руками пену поближе к себе. Он медленно проходит к ванной и опускается перед ней на корточки.

— У тебя все хорошо? — вдруг спрашиваю я. На его лице появляются улыбка и непонимание.

— Все как обычно... Что за странный вопрос?

Я кладу руки на бортик ванной, а сверху голову. Смотрю на него. В животе приятно тянет. Сердце сильно стучит.

— Не знаю, — говорю, — Просто захотелось узнать, что у тебя все хорошо. Ты же меня спрашиваешь.

— Со мной все в порядке, малышка... а вот с тобой совсем нет.

— Нет... у тебя все хорошо, а значит и у меня все хорошо.

Том усмехается. Протягивает ко мне руку и касается виска. Гладит его большим пальцем. Убирает волосы за ухо. Он такой нежный... и как же я его люблю. Дрожащей ладонью я касаюсь его руки и закусываю губу от удовольствия. Совсем невесомое касание, от которого так сильно кружится голова и искриться в груди. Я делаю над собой усилие и подаюсь вперед, обвивая его шею руками. Том обнимает меня в ответ и касается обнаженной мокрой спины пальцами. Они такие шершавые и грубые. Вот-вот оцарапают мою тонкую кожу.

— Том... — бормочу я ему в шею.

— Мм? — откликается он.

— Почему ты со мной таскаешься?

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Хм... — он скользит по мне взглядом, — Не знаю. Наверное, потому что вижу в тебе себя.

Я мотаю головой и протестую:

— Мы совершенно разные!

— Нет. Просто я старше и умело скрываю свою сущность.

— Я тебе не верю... — выдыхаю я и опускаюсь щекой ему на плечо.

— Ты меня совсем не знаешь, Белинда, — тихо говорит Том. Эти слова выбивают из меня весь воздух.

— Как мне тебя узнать? — шепчу я, — Я хочу тебя узнать.

Том замолкает. Потом осторожно говорит:

— Детка, честно... я не думаю, что тебе это надо.

— Почему? — я вскидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, — Почему ты решаешь за меня?

— Потому что я не тот человек, которого ты себе придумала. Правда, я не такой.

— Нет, Том, — отрицаю я, — Ты самый лучший... ты самый-самый-самый лучший... и я... я... я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя, Бельчонок, — перебивает он беспорядочный поток моих слов.

— Нет, ты не понял, я не просто люблю тебя, я люблю тебя как...

Том вдруг прикладывает палец мне к губам. Сердце проваливается куда-то вниз.

— Нет, Белинда, я все понял. Тихо. Молчи, ничего не говори...

Глаза в одночасье наполняются слезами. Том отвергает меня. Прекращает то, что даже еще не начиналось.

— Я тоже люблю тебя, слышишь? — встряхивает он меня, — Ты — дочь человека, с которым я иду рука об руку почти полжизни, я не могу тебя не любить... но это все, Белинда. Это все.

Он говорит, а меня словно ударяют битой по голове. На глаза наползают яркие беспорядочные звездочки, воздуха не хватает. Хочется закричать, но я молчу.

— Я люблю тебя, — тихо повторяю я.

Том закрывает глаза, шумно вздыхает. А потом отпускает меня и пытается отдалиться, но я мертвой хваткой вцепляюсь в его футболку.

— Нет, Том, не уходи, прошу... я не смогу без тебя, я люблю тебя...

— Малышка, тебе сейчас очень плохо, ты не в себе и тебе надо отойти от произошедшего... — тихо говорит он и накрывает мои сжатые ладони своими.

— Я признаюсь тебе в любви, а ты говоришь мне, что я не в себе... — шепчу, пытаясь не выдать дрожь в голосе.

— Я не знаю, что тебе ответить, Бельчонок... — растерянно говорит Том.

Я зажмуриваюсь, чтобы отогнать слезы с глаз. Сильнее сжимаю его футболку ладонями.

— Умоляю, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, прошу тебя, Том, — жалобно скулю я, где-то на краю сознания понимая, к чему все идет.

— Послушай меня, Белинда, послушай, — он кладет руку мне на щеку, — У тебя сейчас очень сложный период в жизни...

— Что за херню ты несешь, — перебиваю я, но Том снова затыкает меня:

— Слушай. И я, наверное, единственный взрослый человек, который тебя поддерживает... тебе просто больше некого любить, понимаешь? Но это ничего не значит, малышка, вообще ничего. В твоей жизни будет много людей, к которым тебя будет тянуть. Но иногда такие чувства разрушительны. И ни к чему не приводят.

Внутри меня вскипает кровь от злости и обиды. Я еле сдерживаюсь, сжимаю челюсть и говорю:

— Поверить не могу, как ты обесценил мои чувства...

— Ты заблуждаешься в своих чувствах.

— Нет, это ты заблуждаешься! — вскрикиваю, — Я люблю тебя!

Его футболка все еще в моих ладонях. Я думаю секунду, а потом рывком притягиваю Тома к себе, подаваясь навстречу. И это словно спрыгнуть с водопада. До этого момента я и сама не знала, как поступлю. Наши губы сталкиваются. По животу пробегает дрожь и устремляется куда-то между ног. Я чувствую, какие его губы теплые и мягкие. Чувствую горячую влагу внутри его рта. Отросшую щетину вокруг. Я хочу целовать Тома долго и глубоко, но как только касаюсь его языком, он отворачивается от меня и говорит:

— Прекрати. Белинда, стой. Не надо. Перестань.

А потом с силой отстраняет меня и встает, оставляя после себя холодный порыв воздуха. А еще звенящее одиночество. И боль. Боль, которую позже сменяет стыд и осознание того, что я натворила.

Меня парализует. Сердце сотрясает всё моё тело, а в ушах звенит. Холодная лавина паники накрывает с головой, из-за нее я забываю как дышать. Я смотрю на дверь в ванную. Том выходит, но колеблется. В проеме он разворачивается и говорит:

— Тебе надо успокоиться. Слышишь? Успокоиться. Домывайся, высуши волосы, помажь синяки — мазь в ящике над раковиной — и ложись спать. Завтра утром поговорим.

После этого он оставляет меня. Просто выходит, будто ничего и было. Завтра утром поговорим. Мне хочется спросить: о чем, Том?

О чем нам с тобой разговаривать? О том, что я глупая нелепая дура, которая не понимает, что творит? О том, как я только что разрушила наши с тобой отношения? Нашу дружбу и привязанность?

Я начинаю плакать. Захлебываться слезами — ну потому что так глупо я себя еще никогда не вела. На что я рассчитывала? Я опять ни о чем не подумала.

Ненавижу. Как можно с таким упорством разрушать все вокруг? Прокручивать через мясорубку себя и всех, кто оказывается рядом. Том тут не при чем... он вообще ничего мне не должен, он не должен страдать из-за меня.

Все кончено. С этими мыслями я поднимаюсь из ванны и начинаю судорожно обтираться. Натягиваю одежду, а потом залетаю в свою комнату и хватаю дорожную сумку. Все мои немногочисленные вещи летят в нее, я только успеваю ловить руками слезы между делом.

Тело трясется. Какая же я дура... бездомная наркоманка, лишенная мозгов. Моя мать во всем права. Может, мне стоит вернуться домой и правда лечь в психушку?

Я переодеваюсь и пулей спускаюсь на первый этаж. Ничего вокруг не замечаю, мне больше ничего неважно, я только хочу поскорее уйти отсюда и обо всем забыть. Позвонить Алисе и решиться на укол. Почувствовать самый лучший кайф в моей жизни.

Я оказываюсь в коридоре и нажимаю на ручку двери. В этот же момент неведомая сила хватает меня за руку и дергает обратно в квартиру. За долю секунды разворачивает к себе.

— Куда собралась? — ледяным голосом спрашивает Том.

— Тебя это не касается... — выдавливаю я, тут же сталкиваясь с его гневным взглядом.

— Что значит меня не касается?! — рявкает Том, от чего я вздрагиваю.

— Белинда, ты издеваешься?! Ты издеваешься надо мной?! — кричит он и встряхивает меня за руку.

Я пугаюсь. Искренне и очень сильно пугаюсь. Том продолжает:

— Куда ты опять бежишь?! Во что на этот раз ты хочешь вляпаться?!

— Том, не кричи, прошу тебя, не надо так кричать... — шепчу я.

— Ты никуда не пойдешь, ясно? Я же сказал тебе идти спать!

Его слова поднимают во мне протест и возмущение. Я тоже повышаю голос:

— Ты не можешь запретить мне уйти! И не можешь указывать мне, что делать!

— Мне плевать, понятно? Хорошо слышишь? Мне плевать. Хватит бежать, Белинда! Хватит! От себя ты не убежишь!

— Нет, Том... — мотаю головой, — Я не могу... как я буду находиться рядом с тобой? Я не могу больше находиться рядом с тобой!

Я пытаюсь вырвать руку, но его хватка железная. Пытаюсь отступить назад, развернуться — все бесполезно. Том держит меня так сильно, что мне больно.

— Да я тут не причем! Ты бежишь не от меня, а от себя самой!

— Нет, Том, я не могу, отпусти меня... перестань вести себя, как моя мать!

Мой крик разрезает пространство. На секунду помещение оказывается в звенящей тишине, а после Том с рыком выхватывает у меня из рук сумку и швыряет ее в сторону. Он отступает от меня на пару шагов и проводит по лицу руками.

— Я знаю, Белинда, — говорит он, — Ты привыкла убегать от боли и забываться в наркотиках. Я знаю, наркотики приятнее. Но попробуй хоть раз справиться без них... не убегай. Попробуй бороться. Ради меня. Если ты и правда меня любишь, сделай это ради меня.

Все силы и эмоции вдруг разом покидают тело. На их место приходит сумасшедшая усталость. Колени дрожат и подгибаются, но я держусь. Говорю:

— Ладно, — и это все, на что меня хватает.

Тома моментально отпускает — его лицо расслабляется, и в глазах теперь плескается не злость, а... сожаление? Он смотрит на меня с сожалением. А потом подходит и обнимает, крепко прижимая к себе. Я утыкаюсь носом ему в грудь, словно ничего и не было, никаких криков и запретов. Том что-то говорит мне. А я ничего не слышу. Я совершенно опустошена. 

© Ладунка К,
книга «Три секунды до».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (4)
Джесси Оливер
Глава 24
Офигеть 🥺 хочу узнать что будет дальше
Ответить
2020-11-19 17:30:30
1
Валерия Боженко
Глава 24
Читается на одном дыхании. Интересно, что дальше?
Ответить
2020-11-20 11:35:20
3
Кет Ка
Глава 24
Это явно не конец......
Ответить
2020-11-21 12:29:37
1