Предисловие
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Book trailer
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Эпилог
Читателям от автора
Глава 34

Это было три года назад.

— Вот сука, — выплюнула я и вышла из местного Итальянского продуктового, закуривая сигарету.

Мне не продали алкоголь. Конечно, мне ведь было пятнадцать лет, я не могла предъявить документы. Выпуская дым из легких, я оглядела улицу: куча улыбающихся и болтающих друг с другом людей, прогуливающихся в декорациях старой Италии. Мы были в Турине. Какого черта «Нитл Граспер» занесло в Турин я не знаю.

Все эти слоняющиеся туристы были очень счастливы. Даже слишком. По крайней мере, мне так казалось. Среди них я чувствовала себя разлагающимся трупом. Как будто они улыбались и смеялись мне назло, специально напоминая, какая гадкая и вязкая слизь размазана по моей душе.

Глупые мысли, мне ведь было всего пятнадцать. Ребенок не может так думать. Не может ощущать себя мертвым. С чего бы? Он же ребенок, он всегда счастлив и беззаботен. Взрослые считают именно так, а значит это правда. Они же взрослые, у них опыт и понимание жизни, а у меня ничего.

Я медленно пошла в сторону отеля, обгоняемая суетящимися людьми. Курила прямо в толпе, не боясь задеть кого-нибудь сигаретой. Сейчас бы я так не сделала, но тогда мне было плевать.

Я очень хотела то фиолетовое блестящее шампанское, манившее своим цветом с полки супермаркета. Дурацкая кассирша, отославшая меня куда подальше… у меня как будто отобрали шанс на спасение. Увели из-под носа последнюю шлюпку, оставив тонуть на корабле.

Я чувствовала тошнотворную усталость. Усталость от себя и своего состояния. Я была невыносима самой себе. Каждая секунда нахождения в этом мире и в этом теле была мне противна. Я не знала, что со мной, мне казалось, так чувствовать себя — нормально. Слёзы стояли в глазах, но я просто шла вперед и старалась не смотреть на счастливых людей вокруг.

В лобби отеля я увидела Тома. Решение проблемы нашлось моментально, и, наплевав на все приличия, я подбежала к нему и сказала:

— Том, ты можешь мне помочь?

Он на пару секунд завис, а потом ответил:

— Что надо?

— Эм… — я почесала голову, — слушай, я хотела купить шампанское тут в магазине, но мне не продают. Ты мог бы… — замялась я, — ты мог бы купить мне его…

— В чем проблема, закажи в номер из ресторана, они не будут спрашивать возраст, — пожал он плечами.

— Нет, мне нужно именно то, оно фиолетовое и блестящее…

— Фиолетовое и блестящее, — Том нахмурился, поджав губы.

Я закивала и улыбнулась. Потом взмолилась:

— Ну пожалуйста!

Он пробежался глазами по помещению и вздохнул.

— Ладно, — согласился, а через пять минут мы уже были в магазине.

Том выглядел смешно — натянул толстовку в тридцатиградусную жару, надел капюшон, очки и бейсболку. Я понимала, он не хотел, чтобы его узнали, но всё же мне казалось это странным. Иногда его паранойя доходила до крайности.

У кассы Том замер и сказал:

— Может поесть что-нибудь возьмёшь?

— Не, я не хочу…

— Ну хоть шоколадку, — он взял какую-то с прилавка и показал мне.

Я почувствовала странный укол. Это небрежное предложение сделало очень больно. Никто и никогда не заботился обо мне, а Том сказал это как что-то само собой разумеющееся. Сдавшись, я выдавила:

— Ладно, давай шоколадку, только я не ем молочные, только белые.

В отель мы вернулись с шампанским и белым шоколадом. Том предложил пойти к нему, и я не отказалась, я была этому рада, мне смертельно не хотелось оставаться одной. А он, наверное, просто не хотел оставлять меня с бутылкой один на один. Так мы и оказались вместе в тот день и выпили то шампанское, которое потом он подарил мне на день рождения.

Он помнил о нём. Помнил обо мне. Это совсем ничего не значило, но вряд ли хоть кто-то когда-то обо мне помнил. Может, я полюбила его уже тогда? Вряд ли… я совсем о нем не думала, только смотрела и ничего не понимала.

Том открыл бутылку и сделал глоток прямо из нее. Он всегда плевал на условности и этим вызывал во мне трепет. Наверное, всё это было неправильным, но очень мне нужным. Уже не помню, что мы делали и о чём говорили, но я смеялась.

Я так долго хотела света и тепла, так долго искала солнце в своей жизни, а оно всегда было передо мной. Только я в упор его не замечала.

***

Следующим утром Том будит меня поцелуями в шею. Обнимает со спины, сгребает вместе с одеялом и прижимает к себе. Я улыбаюсь сквозь сон, пытаясь продрать глаза. Тону в белых ароматных простынях и нежности его рук. Обычно я никогда не хочу просыпаться, но сегодня особенный день.

Я поворачиваюсь и встречаюсь с его губами. Мы томительно целуемся, я ложусь к нему на грудь и глажу по волосам. Мне так тепло и приятно, уютно и спокойно. Том смыкает руки у меня на плечах, а потом в одно движение переворачивает на спину. Я смотрю на его заспанное лицо, смятые волосы и улыбаюсь. В его взгляде столько нежности, что я даже немного смущаюсь.

Мы целуемся долго, с языком. Сегодня ночью мы три раза занимались сексом, так что я чувствую себя очень вымотанной и не способной на еще один раз. А Том как будто вообще не устал. Ласкает меня, вновь поднимая в животе возбуждение. Мы целовались так много, что мои губы потрескались в уголках. У Тома губы распухшие и ярко-красные. Это удивительно, потому что они такие из-за меня. Это касается только нас двоих и того, что мы делаем наедине друг с другом. Чувствовать то, что он принадлежит только мне просто до боли приятно…

Том спускается к моему животу, потом устраивается между ног. Я закусываю губу, поднимая голову и смотря вниз. Волнение и предвкушение охватывают тело. Неужели он хочет это сделать… он касается губами внутренней стороны моего бедра. Медленно и с чувством целует, смотря в глаза. Я вздыхаю, опустив голову обратно на подушку и рассматривая белый потолок.

В тайне я мечтала, чтобы он сделал это, очень хотела, постоянно думала… Попросить было стыдно. Том подсовывает под меня руки и притягивает ближе к своему лицу.

Он целует меня прямо там. Я вздрагиваю и прислоняю руку ко рту, кусая палец. Разливающуюся по телу сладость едва получается терпеть. Поджимаю пальцы на ногах, шире раздвигаю ноги, чтобы еще сильнее чувствовать его язык. Кончик такой острый и такой нежный одновременно… не могу лежать спокойно и упираюсь одной ногой ему плечо. Такая близость поражает. Я больше не стесняюсь. Я готова отдаваться ему снова и снова.

Наслаждение забирает меня на другую планету. Глаза закрываются, а тело плывет в открытом космосе удовольствия. В темноте век загораются звезды. Я сжимаюсь, чувствую себя крохотной, а потом всё взрывается. Я кончаю, выгибаясь и сжимая его голову между ног. Кончаю так сильно, как никогда до этого. Постанываю и извиваюсь, а потом медленно расслабляюсь.

— Боже, Том… — шепчу, и это всё, на что меня хватает.

Он поднимается, но я даже не могу сфокусировать взгляд. Оргазм забрал силы, которых и так было мало. Том тянется за презервативом и надевает его. Переворачивает меня на живот и говорит приподнять попу, чтобы было удобнее. Он входит в меня резким сильным толчком, выбивая из горла стон. Я в таком изнурении, что даже не могу поднять голову от подушки. Чувствую его тяжелое твердое тело сверху. Он заводит мои руки над головой, переплетая наши пальцы. Целует в ухо. Не прекращает движений.

Все продолжается долго. Это самый долгий секс из всех, что у нас был. Я сильно устаю, дожидаясь его оргазма. Когда же он кончает, я довольно выдыхаю, а он ложиться на меня и глубоко дышит.

— Ты такой тяжелый… — тихо говорю я, чувствуя недостаток воздуха.

Том усмехается. Слазит с меня, и я переворачиваюсь на спину. Он сразу же утыкается носом мне в ключицу. Такая его уязвимость заставляет что-то сжиматься внутри. Я запускаю руку ему в волосы и говорю:

— Ты меня измучил… в хорошем смысле, но я так устала…

Чувствую, что он улыбается. Поднимает голову, смотря мне в глаза.

— У тебя такой красивый голос… — вдруг говорит он.

— Голос?

— Да, твой голос… я так люблю его. Готов слушать тебя вечно.

Я теряюсь. Том спрашивает:

— Тебе никто не говорил, какой у тебя голос?

— Нет, никогда… странно это слышать, правда.

— Он самый красивый на свете. Как и ты, — Том заправляет волосы мне за ухо и нежно целует.

Я правда в замешательстве. Странно узнавать о себе что-то новое спустя восемнадцать лет жизни. Да и кто вообще обращает внимание на голос?

Мы оба немного отходим. Том берет с тумбочки телефон и утыкается в экран, а я лежу на боку и разглядываю его разрисованную руку. Больше всего меня притягивает татуировка с именем. Прямо посреди плеча, на самом видном месте, большими буквами. Марта. Я провожу по буквам пальцами, не совсем осознавая, что делаю. Том обращает на это внимание, смотрит, а потом говорит:

— Надо перебить.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я. Вопрос глупый, но Том отвечает серьезно:

— Ну, я любил её, и у меня была мания. Я предложил сделать ей такие татуировки, а она согласилась.

— У нее тоже набито твоё имя?

— Да, на шее, под волосами.

Том говорит, параллельно листая ленту в телефоне. Мне почему-то становится больно, я отворачиваюсь. Говорю:

— Не знала об этом.

Потом проглатываю свои чувства, встаю с кровати и спрашиваю:

— Ну что, сделать тебе кофе в постель?

— Лучше в кружку, — отвечает, не отрываясь от телефона.

— Не смешно, — обижаюсь я.

Беру с пола трусы, натягиваю. Том смотрит на меня с нежностью в глазах.

— Малышка, ничего не надо. Лучше останься со мной в кровати.

— Я хотела приготовить тебе завтрак, — надеваю его футболку.

— Разве ты умеешь? — он садится.

— Нет, но я хотела поиграть в счастливые отношения. Пока у нас есть время.

Том взвешивает в уме и соглашается. Мы идём завтракать.

***

Вечером мы выходим на улицу, на закрытую территорию дома. Садимся у бассейна, который уже не работает, и просто разговариваем. Ни о чем и обо всем одновременно. Том много рассказывает о музыке, а я слушаю с открытым ртом, как дура. На улице уже темно, тепло и совсем не жарко, и мне очень комфортно и уютно рядом с ним. Такое умиротворение я не ощущала никогда.

Я смотрю вдаль на темное небо, когда он вдруг прерывается:

— Стой, продолжай смотреть так, — и начинает заглядывать куда-то мне в глаз.

— Эй, что не так?

— Да смотри ты наверх, — Том оттягивает мое нижнее веко.

— Да что, Том, ну не пугай, просто скажи!

— У тебя тут… как бы сказать, кровоподтёк, что ли.

— Что, прямо в глазу?

— Ага…

Он достает телефон и делает фото, а потом показывает мне. Увидев его, я тут же грустнею. Говорю:

— Это, наверное, после той драки с мамой… — я касаюсь ресниц пальцами, — она ударила меня ремнём по глазу.

Том замирает. Хотя его лицо ничего не выражает, я знаю, услышать такое — страшно. Вряд ли хоть кому-то было бы спокойно.

— Прости, не надо было говорить, это уже перебор, — я закусываю губу, жалея, что нельзя вернуть слова обратно.

Том облокачивается локтями на колени. Наш разговор сразу прекращается. Вот черт. Вот я дура. Вечно не слежу за словами.

— Как ты думаешь, почему она тебя бьет? — вдруг спрашивает он.

— Ну… — я мешкаю, не понимая смысла вопроса, — Потому что она ебанутая тупая сука.

— Нет, — качает он головой, — Точнее, не только поэтому. Потому что ты не даешь ей сдачи.

Я чувствую, как меня окатывает сначала ледяной водой, а потом кипятком. Злость мгновенно отражается у меня на лице, руки рефлекторно сжимаются в кулаки.

— Ты издеваешься? — Искренне спрашиваю я, уже чувствуя слёзы в горле и желание убежать подальше отсюда. — То есть, по-твоему, я виновата в том, что она меня бьет?!

— Стоп-стоп-стоп, я не это имел в виду! Конечно ты не виновата в этом, Белинда, никто кроме твоей матери не виноват… я говорил о том, что бить слабых и тех, кто не дает сдачи легче всего.

— Ты предлагаешь мне устроить из своего дома ринг боёв без правил?! Я не хочу быть как она, я не хочу никого бить, тем более платить ей её же монетой!

— Меня ты била, — говорит Том, намекая на ту пощечину, что я залепила ему перед нашим первым сексом.

Я сглатываю.

— Прости, я не должна была так делать… я не хочу что-то решать насилием, но я просто… я не знаю.

Том пропускает это мимо ушей:

— Ты думаешь, что не можешь ее ударить, но ты можешь. Не надо никого бить, но отвечать надо всегда, ты не должна быть ее грушей для битья.

Мне больно это слышать, я зажмуриваюсь. Том обнимает меня за плечо, я склоняюсь к его груди.

— Ладно, может ты и прав… неважно. Я надеюсь, я больше никогда её не увижу и это не понадобится.

— Ты знаешь, как надо правильно бить? — спрашивает он.

— Нет, откуда бы…

Том показывает мне, как надо держать кулак и как замахиваться. Я с неохотой смотрю на это, но ничего не говорю. Потом он встает на ноги и поднимает меня за собой.

— Поняла как?

Я недовольно киваю.

— Теперь ударь меня в плечо, — встает ко мне боком.

— Нет, Том… ну зачем, я не хочу…

— Давай, я прошу тебя это сделать. Вдруг когда-нибудь пригодится.

Я вздыхаю и бью его так, как он показывал. У Тома оказывается просто каменная рука.

— А теперь со всей силы. Давай, ты можешь, я знаю.

Я бью сильнее, так сильно, как могу, лишь бы он поскорее отстал. Том даже не покачивается от этого удара.

— Ну что? — спрашиваю, — Это со всей силы, клянусь…

— Ну, как тебе сказать… если бить в нос, этого будет достаточно. Так что целься в лицо.

Я киваю, и мы садимся обратно. Не знаю, как вернуть разговор в прежнее русло и о чем теперь вообще разговаривать. Из меня вылетает:

— Надеюсь, они уже скоро разведутся, и я забуду об этом семейном кошмаре навсегда.

Том вздыхает. Отвечает:

— Больно смотреть, когда дети расплачиваются за ошибки родителей.

Он говорит это не только о моей семье, но и о своей, я понимаю. Пытаясь облегчить его мысли, я говорю:

— Никто изначально не думает, что совершает ошибку… разве кто-то в этом виноват, это просто жизнь, никто не застрахован.

— Да все всё понимают, — выплевывает он, — Твои родители, которые женились после беременности… Или мы с Мартой, которые вдруг решили, что ребенок что-то изменит в хуевых отношениях.

Я деревенею и мертвею. Женились после беременности…

— Стой, мои родители… — я смотрю на Тома, он смотрит на меня.

Он не понимает, что не так. Я же чувствую, как остатки моего мира, на котором держалась хоть какая-то вера в людей, рушится. Губы подрагивают, в глазах все расплывается.

— Эй, ты чего… — шепчет Том.

— Да просто… мама говорила мне, что они поженились и на следующий день узнали, что она беременна. — Я улыбаюсь сквозь боль и смаргиваю слезы. — Как глупо было с моей стороны в это верить…

— Блять, вот я идиот… — ругается Том, прикрывая глаза рукой.

— Это я идиотка, что верила в это.

Том чешет лоб, а я смотрю на свои ноги, чувствуя душераздирающую боль и слезы на губах. Он обнимает меня, я протираю щеки ладонью.

Просто очередная боль, с который ты справишься, Белинда. Прекрати плакать.

— У меня кое-что для тебя есть, — говорит Том, заглядывая мне в глаза.

Я немного оживаю, заинтригованная, о чем же он.

— Вот, — он вытаскивает что-то из кармана пиджака, и я вижу…

Белую шоколадку. Я на секунду выпадаю из реальности, а потом вскрикиваю:

— Да как ты это делаешь?!

— Что делаю?! — смеется Том.

— Помнишь обо всем этом, и откуда она вообще у тебя в кармане, ты что, всё это спланировал?!

Том хохочет, запихивая плитку мне в руки.

— Я просто взял ее с кухни, без задних мыслей, подумал, вдруг ты захочешь чего-нибудь…

— Ты просто издеваешься, — улыбаясь, я открываю упаковку и откусываю прямо так.

Протягиваю ему, и он поступает также. Мы оба смеемся. Я чувствую себя самой счастливой на земле. Никто сейчас не счастлив так, как я. На секунду я даже думаю, что это карма за всё то плохое, что я испытала в своей жизни, но быстро откидываю это. Вдруг мираж рассыплется и окажется сном. А ведь я хочу быть счастливой так долго, как это только возможно. 

© Ладунка К,
книга «Три секунды до».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (4)
Джесси Оливер
Глава 34
Как красиво всё описано
Ответить
2021-03-14 20:14:44
2
passion
Глава 34
вау вау, жду новую главу 🥺
Ответить
2021-03-15 15:51:40
1
T O R I _ S M I Т
Глава 34
"Он самый красивый на свете... Как и ты"😍😍😍 Милая, ты меня добила🔥 Это шикарно, я вообще не узнаю Тома🙈 Он такой милый, романтичный и как всегда непредсказуем💕✨✨ Как только зашла тема про её родителей... Я вспомнила их решение: рассказать все её отцу😅 Господи, прям в дрожь вводит мысль, что, возможно, он не примет это в хорошем смысле. Ладуночка, жду новую главу😘😘😘
Ответить
2021-03-18 07:35:26
3