Предисловие
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Book trailer
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Эпилог
Читателям от автора
Глава 4

В баре грохочет музыка. Народу столько, что продохнуть сложно. Я стою сбоку от сцены, уже изрядно пьяная, хотя вечеринка только-только началась. Первая песня заканчивается, и Том говорит в микрофон:

— У нашей дорогой Белинды сегодня день рождения, — он тоже нормально набрался, — Бельчонок, иди сюда.

Я поднимаюсь на сцену, пытаюсь сфокусировать взгляд. Сюда бьет столько света, что моментально начинают болеть глаза. Том появляется откуда-то из этого свечения и затягивает в объятия. Потом он говорит в микрофон:

— Теперь ты совершеннолетняя. Везде, кроме этой долбанной страны. Мне не надо будет больше покупать тебе алкоголь.

— Везде, кроме этой долбанной страны, — поправляю я. Том смеется. Я слышу голос отца:

— Дорогая, люблю тебя, поздравляю. Помню тебя совсем крохотной, только родившейся. Никогда бы не подумал, что ты станешь такая взрослая и прекрасная.

Я довольно улыбаюсь. Том начинает хлопать в микрофон.

— Я делаю все в этой жизни для тебя и ради тебя. Я благодарен жизни, что моя дочь — это ты.

Мы с ним обнимаемся, я чувствую, как на глаза наступают слёзы.

— Я написал тебе песню, когда ты родилась, ты знаешь. Я играл тебе её, ты помнишь?

— Конечно помню, пап, — жалобно говорю я мимо микрофона.

— Мы сделали аранжировку, надеюсь песня понравится тебе также, как и в детстве.

Я болезненно сглатываю, сдерживая слезливый порыв. Прошу у папы спуститься со сцены и послушать там. И пока Том поет самые красивые слова, когда-либо обращенные в мои сторону, я просто плачу. От счастья, наверное, но почему-то мне непосильно больно.

Песня заканчивается, Том говорит, что теперь они будут петь мои самые любимые. В том, что он помнит, какие именно, я не сомневаюсь. Когда я отхожу от сцены взять себе немного пива, меня хватают за руку. Это Алиса. Она отводит меня в сторону и говорит:

— Я еле нашла тебя! Кто все эти люди?

— Мои одношкольники, — морщусь я.

— По-моему тут одни намокшие фанатки этого чувака на сцене.

— Они тоже. Наверняка пробрались каким-то образом.

— Крошка, ты что, пригласила сюда всю свою школу?

— Типа того.

— Какая гадость, — плюется Алиса.

— Тут еще папины друзья и некоторые родственники, — зачем-то оправдываюсь я.

— Мда, ну и тусовка. Ладно, неважно. С днем рождения, — говорит она и касается моей ладони, вкладывая в нее малюсенькую коробочку с бантиком. Мое сердце подскакивает в груди, сразу же начинает тянуть под ложечкой и нарастать возбуждение.

— Алиса, это...

— Да, те самые серёжки, которые ты хотела.

Какие серёжки, Алиса хочется спросить мне, но я лишь сглатываю появившуюся во рту слюну.

— С-спасибо...

— Не за что, крошка. Заходи к нам, когда захочешь. Я всегда тебе рада.

Она обнимает меня, потом говорит:

— Прости, не останусь. Но была очень рада увидеться. Надеюсь, ты отпразднуешь, как следует, — и подмигивает.

Мы с ней даже не успеваем попрощаться, как она исчезает из клуба. Я засовываю её подарок в карман шорт и пытаюсь успокоить своё бешено колотящееся сердце. Мозг начинает лихорадочно соображать: во «Фрае» камер нет только над кабинками туалетов. Я знаю, папа сам рассказывал, он ведь им владеет. Я сделаю всё в кабинке, главное не сидеть там слишком долго, не вызывать подозрений. Наличка. Я начинаю шарить по карманам. В заднем нахожу несколько купюр. Слава богу.

Я отправляюсь к бару, чтобы еще догнаться алкоголем, беру текилу. Выпиваю с кем-то из школы за свой день рождения, слушаю поздравления, но на уме только одно. Отец и Том всё еще на сцене, играют, веселятся, пьют. Пока они там, я решаю скорее идти в туалет.

В кабинке я открываю коробку. О, боже. Алиса положила мне грамма три. Я опускаю крышку туалета, сажусь сверху. Достаю свою новую кредитку, уголком подцепляю немного порошка из пакета. На бочке делаю толстую дорожку. Секунда — и мое сознание улетает в космос. Перед глазами появляется россыпь звёзд, все вокруг пропадает, тело оказывается в бесконечной темной невесомости. Приход плавный, не такой резкий как в прошлый раз и тянется, словно нуга. С моих губ срывается стон. Длится дольше — дело в алкоголе. Оба вещества сливаются воедино, переплетаются в нежных объятиях. Каждый отдает друг другу самое лучшее. Я плыву сквозь эту тягучую материю, обволакиваемая ею, отгороженная от всего мира.

Спустя вечность я нахожу себя на полу уборной. От толчка воняет. Тело трясёт, я еле поднимаюсь и кубарем вываливаюсь из кабинки. Сердце быстро и тяжело колотится, из-за этого дышать просто невозможно. Телу не хватает кислорода. Я опираюсь о раковину, включаю кран и засовываю руки под холодную воду.

— Эй, Шнайдер, — слышу сквозь вакуум, — Ты в порядке?

— Что? — переспрашиваю, — А что не так? — вглядываюсь в лицо человека. Какой-то парень из моей школы. Вспомнить бы его имя.

— Ты в мужском туалете.

— А... черт, перебрала.

— Бывает. С днем рождения.

— Спасибо.

Я потираю лоб мокрой рукой и скорее выхожу наружу. Хочется вдохнуть побольше воздуха, но в легких уже нет места. Коридор закручивается в спираль, все перед глазами расплывается. Я иду, держась за стенку, каждый шаг делая все медленнее и осторожнее. Мимо меня проходят две девчонки и одна из них говорит:

— Шнайдер, твои вечеринки всегда самые отпадные! Эта не исключение.

— Класс, — отвечаю.

— С днем рождения!

Я киваю, потираю лицо. Оказываюсь в зале, музыка доходит до меня словно через полиэтиленовый пакет. Время замедляется, воздух вокруг меня окрашивается то в синий, то в красный, то в зеленый. Почти сразу я начинаю теряться во всех этих цветах. Люди смешиваются единую массу. Я делаю шаг и оказываюсь среди них.

***

Под утро наркотик отпускает. Я всё еще пьяная, перетанцевала со всеми, с кем могла. Каждый тянулся ко мне, поздравлял, обнимал и желал всякого. Я знаю, на самом деле, им всё равно на меня, но это становится совершенно неважно, когда в крови циркулирует эйфория. Все эти люди мне даже не знакомы. Зато они знают меня, а когда я приглашаю их к себе на день рождения, считают, что особенные. Пусть так оно и будет.

Я не ходила в школу до этого года. Всё моё детство прошло в перелетах и разъездах по миру. Папа всегда был в дороге и жить мы могли только так. Тогда мама еще не сошла с ума, а отец только начинал подсаживаться на алкоголь.

Я училась с матерью, в турах. Это было моей жизнью. Не долбанная школа, в которую я была вынуждена ходить весь последний год, потому что в этот раз мама не позволила мне поехать с отцом и группой. Она не поехала сама и силой заставила меня остаться с ней. Дерьмовее года в моей жизни не было никогда.

Как я только пришла, меня запомнили сразу: на первом же танцевальном вечере, посвященном началу учебного года, я перемешала пунш с водкой и, потеряв спустя время сознание, растянулась прямо посреди спортивного зала, заполненного людьми. Так мне рассказали. Сама я этого не помню.

Каждому моему однокласснику по-настоящему плевать на меня, им интересна только протекция в виде моего отца и элиты, что он собирает вокруг. Неважно, в конце концов, скоро мы все попрощаемся и больше никогда не увидимся.

Я сижу за барной стойкой, наблюдаю, как оставшийся народ расходится. Уже почти шесть часов утра, в сон клонит неимоверно, но я держусь. Рядом отец, несвязно болтает с барменом, жалуется на маму и на жизнь. Я такая пьяная, но мне даже не стыдно. Папа все равно не смог бы сейчас понять как сильно я набухалась.

Напоследок я пью целую бутылку воды, потому что сушняк уже подбирается ко мне. Скоро мы будем уезжать, надо только растолкать отца и собрать вещи. Сзади я слышу какой-то переполох, поднимается шум, но я не успеваю развернуться и посмотреть, потому что кто-то хватает меня за ухо. Резко, очень сильно, так, чтобы было как можно больнее, тянет на себя, кричит:

— Дрянь! Дрянь! Да что ты за девка такая?!

Я понимаю: мать. Она тянет меня за ухо, и я следую за её рукой.

— Мама, мне больно!! Отпусти!! Мама!!

— Что я тебе говорила?! Что я говорила тебе по поводу этого места?! По поводу попоек с отцом?! Ты у меня все лето дома сидеть будешь!!

— Что ты, мать твою, здесь делаешь?! — рявкает отец так громко, что мне становится еще больнее. Мама тем временем ведет меня в сторону коридора, где находится выход для персонала. Наверняка, так она сюда и попала. Отец бежит за нами, кричит что-то. Я начинаю хныкать, перестаю разбирать их речь.

Она все удерживает меня, по пути чуть ли не сшибает кого-то с ног. В коридоре отец нагоняет нас, кричит:

— Отпусти её! — хватает одной рукой меня за шею, другой мать за запястье. Он разрывает нас, я отлетаю в сторону, а они вцепляются друг в друга. Она кричит ему:

— Ты вообще видишь, какая пьяная сейчас твоя дочь?! Это нормально, по-твоему?! Сам пьянь, хочешь дочь сделать такой же?!

— Это её день рождения!! Оставь её в покое, истеричка! Оставь. её. в покое!!!

— Скоро ты ставишь нас в покое!! Никогда больше не увидишь ни меня, ни дочь!!

— Что ты сказала?! Что ты сказала?! — рявкает он так сильно, что я пугаюсь. Он нависает над матерью, держит её за грудки, смотрит прямо в глаза.

Честное слово, еще немного и случилось бы что-то ужасное. Сбоку неожиданно появляется Том и подлетает к отцу. Так быстро, что я даже не успеваю удивиться. Он пытается привести папу в чувства.

— Билл, Билл, — говорит он, — Билл, успокойся. Не надо.

Я понимаю: Том здесь с самого начала. Это его моя мать оттолкнула, когда шла сюда, сделав невольным свидетелем этой семейной сцены. Отец отпускает мать, и она начинает вопить:

— Урод! Ты чуть не ударил меня!! Кретин! Готовься к суду и к тому, что я всё у тебя отберу!!

— Линда, пожалуйста, — говорит Том моей матери. Он стоит между ними двумя и удерживает каждого за плечо.

— Не лезь, только тебя здесь не хватало, не мешай, уйди! — срывается мать.

— Митчелл, отойди, — говорит отец.

— Учти, что я все равно останусь здесь, — с угрозой отвечает Том. И выполняет просьбу, отступив в другой конец коридора.

— Белинда, — обращается ко мне мама, — Ты сейчас же уедешь со мной с этого места и никогда больше сюда не вернешься.

Я со своей силы сжимаю челюсть так, что к горлу подступает позыв. Слёзы текут не прекращая, и я даже боюсь представить, что сейчас на моем лице.

— Ты язык проглотила? — она делает ко мне шаг, — Или алкоголь вымыл все мозги?! Вперёд, — хватает меня за руку. Я вырываюсь.

— Прекрати! — встревает отец.

— Пошла ты! — кричу я.

— Что?

— Пошла нахуй! Я тебя ненавижу, почему ты просто не можешь быть нормальной?! Я никуда с тобой не пойду, и это ты больше никогда меня не увидишь!!

Проходит безмолвная секунда, прежде чем мать замахивается и наотмашь бьет меня ладонью по щеке. Мир останавливается. Больно. Обидно.

— Замечательно, — говорит она, а потом обращается к отцу: — вот что ты сделал с нашей дочерью.

Она разворачивается и уходит, папа преследует её, кричит, как дикий. Я прислоняю руку к щеке, чувствую, как она горит. Секунда, и я начинаю плакать. Истошно и отвратительно плакать.

Я опираюсь о стену, хочу сползти на пол и там умереть. Но неожиданно меня подхватывают, обнимают, не дают повалиться с ног. Приоткрыв глаза, я вижу Тома.

— Эй, бельчонок, — он прижимает меня к себе и гладит по спине, — Все хорошо. Все хорошо. Я с тобой.

Этими словами он как бы дает разрешение на любые эмоции. Я утыкаюсь ему в грудь и плачу, плачу, плачу. Истошно кричу. Сжимаю со всей силы его футболку, попутно цепляясь за кожу. Том стойкий. Понимающий. Я всем телом чувствую исходящее от него сожаление.

Я так и не успокаиваюсь, только слезы заканчиваются, и я начинаю задыхаться. Внутри противное чувство: хочется плакать еще, но больше нечем.

Родители так и не возвращаются, никто из них. Я не знаю, что дальше.

— Белинда, эй? – Том заглядывает мне в лицо. – Поехали отсюда? Я тебя здесь не оставлю. Все будет хорошо.

— Ладно. Ладно.

По правде говоря, я действую на автомате, во всем этом хаосе тянусь к порядку, спокойствию и защищенности. Том тоже пьян, тоже очень сильно, но сейчас он больше всех остальных подходит под эти понятия. Он выводит меня на улицу, садит в такси и отвозит туда, где по его словам «все будет хорошо».

© Ладунка К,
книга «Три секунды до».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (5)
Алексей Тыщук
Глава 4
При прочтении невольно переживаешь эмоции этой Белинды. Хорошо написано! Окунаешься в атмосферу происходящего "хаоса", но при этом материал не перегружен.
Ответить
2021-04-01 09:33:04
1
Алексей Тыщук
Глава 4
@Марина Тимошенко у меня сомнения про мать. Поскольку родители сами инициаторы того, что происходит с ребенком и каждым из них. Я не думаю, что человек будет пить если у него в семье порядок, взаимопонимание и любовь. Не уверен, что всем скандалам необходимы эмоции. Родители не хотят услышать себя, как следствие - мучается ребенок. Если на пути главной героини попадется здравомыслящий Том или кто-то еще, кто её "выслушает" - она сможет стать вполне счастливой, после пережитого ада...
Ответить
2021-04-01 09:39:59
2
Екатерина Масленникова
Глава 4
Офигеть, я в шоке...
Ответить
2021-06-10 17:36:42
Нравится