ПРОЛОГ. Карцер падших душ Обители
ГЛАВА 1. Феликс. Шпиль Трибунала
ГЛАВА 2. Марлин
ГЛАВА 3. Феликс
ГЛАВА 4. Марлин
ГЛАВА 5.1. Феликс
ГЛАВА 5.2. Феликс
ГЛАВА 5.3. Феликс
ГЛАВА 6.1. Феликс. Планета Кинви́н
ГЛАВА 6.2. Феликс. Астральный этаж
ГЛАВА 7. Андриан. Тринадцать месяцев назад
ГЛАВА 8. Стас. Тринадцать месяцев назад
ГЛАВА 9. Феликс. Цитадель Обители
ГЛАВА 10.1. Феликс. Чертоги просвещения
ГЛАВА 10.2 Феликс. Бар в чертогах
ГЛАВА 10.3. Феликс. Хранилище знаний
ГЛАВА 11. Андриан. Пирамида Сверхсознания
ГЛАВА 12.1. Марлин
ГЛАВА 12.2. Марлин
ГЛАВА 12.3. Марлин
ГЛАВА 13. Феликс
ГЛАВА 14. Андриан
ГЛАВА 15. Кристина
ГЛАВА 16.1. Андриан
ГЛАВА 16.2. Андриан
ГЛАВА 17. Гламентил. Святилище Обители
ГЛАВА 18. Андриан
ГЛАВА 19.1. Феликс
ГЛАВА 19.2. Феликс
ГЛАВА 20. Андриан
ГЛАВА 21. Марлин
ГЛАВА 22. Андриан
ГЛАВА 23. Феликс. Астральный этаж
ГЛАВА 24.1. Феликс. Планета Акхета
ГЛАВА 24.2. Феликс. Планета Акхета
ГЛАВА 25.1. Феликс. Утёс Черепа
ГЛАВА 25.2. Феликс. Утёс Черепа
ГЛАВА 26.1. Андриан
ГЛАВА 26.2. Андриан
ГЛАВА 27.1. Феликс
ГЛАВА 27.2. Феликс
ГЛАВА 28.1. Стас. Древо Жизни
ГЛАВА 28.2. Стас. Долина неподвижных планет. Планета Аранин
ГЛАВА 28.3. Стас. Чертоги Просвещения. Бар.
ГЛАВА 29. Феликс
ГЛАВА 30. Стас. Карцер падших душ
ГЛАВА 31. Феликс
ГЛАВА 32. Стас. Пирамида Сверхсознания
ГЛАВА 33. Андриан. Шабаш призраков
ГЛАВА 34. Стас. Исток подсознания
ГЛАВА 35. Андриан
ГЛАВА 36. Стас. Плато зарождений
ГЛАВА 37. Фелли. Двадцать семь лет назад
ГЛАВА 38. Стас. Редут восстановления душ
ГЛАВА 39. Марлин
ГЛАВА 40. Феликс. Редут восстановления душ
ГЛАВА 41.1. Стас
ГЛАВА 41.2. Стас
ГЛАВА 42. Феликс. Шпиль Трибунала
ГЛАВА 43. Марлин
ГЛАВА 44. Андриан. Святилище Обители
ЭПИЛОГ. Планета Расат
ГЛАВА 12.1. Марлин

Марлин открыла глаза за несколько часов до того, как первые лучи утреннего солнца должны были проникнуть в оконные ставни.

За дверью послышался грохот.

Едва проснувшись, она вскочила на ноги и торопливо побежала в коридор, спотыкаясь и поскальзываясь. От резкого пробуждения холодный пол колыхался под ногами. Дверная ручка не сразу поддалась: размякла, будто пациент под наркозом — не реагировала.

Щелчок и тонкий скрип о паркет. Дверь отворилась. Черный пустой коридор кишкой растянулся перед глазами. Марлин прислушалась. Откуда идут звуки? Сложно определить. Кажется, что какофония пропитала весь дом. Сотрясает окна и хрустальные капли люстры.

С других комнат раздаются: то звонкие вопли, то клокочущий смех, то надрывный плач. У Марлин закружилась голова. Затрепетала дрожь в животе. Страх, кажется, пронизал каждую клетку тела, но она заставила себя промчаться по темному неосвещенному коридору второго этажа — до источника шума.

Марлин нашарила выключатель. Зажгла свет.

Перед ней возникла Крис.

Девочка стояла у пыльного книжного шкафа в библиотеке. Руки ее, — такие белые, что синие вены всегда просвечиваются сквозь кожу, — обагрились. Измазаны кровью. В центре комнаты возлегала забитая в месиво хрустальная шкатулка, в которой Марлин хранила украшения. В углу — подаренная матерью икона. Девочка сорвала икону со стены над креслом и, по-видимому, швырнула в противоположную сторону комнаты. Стекло раскололось на куски, а сама рама треснула.

В ноздрях зароились запахи: соленая кровь, сырость из распахнутой форточки, лимонные духи. Тяжелые занавески скользили подолом по крупицам позвякивающего стекла.

Глаза Марлин, не моргая, встретили пустой взгляд Крис.

Девочка посмотрела, словно не понимая: кто перед ней и что от нее нужно? Так можно смотреть на незнакомца, ворвавшегося к тебе в берлогу, и оторопелая Марлин крепко обняла себя, больно вцепилась ногтями в локти.

— Крис… ты… ты… что всё это значит, я… — пролопотала она, заикаясь, с лицом еще более серым, чем собственные радужки.

Девочка не выказывала никаких эмоций. Никакой реакции. Она молча, не колеблясь и со сталью в мышцах, прошла мимо. Притворяясь (или нет?), что вовсе не видит и не слышит Марлин, которая почувствовала дурноту и схватилась за сердце.

В следующее мгновение Марлин побежала за девочкой, спокойно шагавшей к себе в спальню. Дернула Крис за запястье. Молилась, чтобы та ответила, как нормальный, здоровый человек.

Крис вздрогнула. Обернулась. Взгляд ее предстал таким помертвелым, неестественным, что Марлин разжала пальцы и отшатнулась на два шага назад. Голубые глаза обледенели и будто раскололись на мерзлые обломки. Крис зашагала дальше.

Умоляющим голосом Марлин закричала вслед девочки, но снова трогать ее не решилась.

«Сомнамбулу нельзя будить», — подумала она, — «молчи, молчи, Мари…»

Это было и не нужно. Зайдя в комнату, Крис спокойно нырнула под пухлое белое одеяло. И как бы Марлин ни было стыдно за трусость, она не стала будить девочку, а лишь осторожно закрыла дверь в комнату.

Дыхание скакало. Она слышала, как пульсирует кровь в голове. Почему страх не уходит? Здесь есть кто-то еще? Тишина прерывисто шепчет и наблюдает за ней.

Марлин резко обернулась назад. По коже прошелся легкий, колкий мороз. В коридоре по-прежнему темно, и свет лился лишь из библиотеки: раскачивался плавными вибрирующими лентами. Она чувствовала чей-то взгляд. Липкий, как кровь, грязь, или что-то другое, но очень противное и мокрое.

Невидимая сила становилась тяжелее, расплывалась вокруг и сдавливала волю, будто толстыми шипованными канатами — обтягивала поперек груди.

Дверь в библиотеку вдруг скрипнула и с глухим ударом захлопнулась. Прямо перед носом. Зубы застучали. Марлин отступила, прижалась спиной к стене и обхватила плечи.

Это сон. Да... Это просто кошмар, черт возьми. Какая же я глупая, господи. Глупая, трусливая дура!

Марлин осталась одна. Во мраке. Не могла пошевелиться.

Казалось, что если она сделает хоть одно резкое движение, то мир погаснет навсегда. Всё закончится. Жизнь ее оставит…

Ко рту подкрался звонкий, тонкий крик, но она не выпустила его.

Закрыв лицо ледяными руками, Марлин сделала несколько шагов вперед. К перилам лестницы. Затем — несколько шагов к своей комнате. Медленно и размеренно. Под стопами тихо постанывал паркет.

Марлин остановилась и ссутулилась, страшась убрать руки от лица.

Всё хорошо, здесь никого нет. Никого.

Глубоко вздохнув, осмелилась выпрямиться. Робко и не спеша опустила ладони. За спиной быстро тикали часы. Очень быстро. Пять секунд. Разве секунды проходят так быстро? Пятнадцать секунд. Тиканье замедлилось. Двадцать секунд.

Возьми себя в руки. Ты взрослый человек! Чего ты боишься, дура?

Тридцать секунд — Марлин открыла глаза. Увидела перед собой качающуюся дверь библиотеки. В следующее мгновение заверещала что есть мочи, снова почувствовав запах крови и мороза.

Нечто твердо схватило сзади за горло.

***

— Я не помню! Я, правда, ничего не помню!

Крики девочки волнами разлетались по усадьбе, ползли по стенам, проникали в щели, отражались от потолка и острой звонкой волной вонзались в уши Марлин, которая сидела рядом. Крис сжималась в комок у спинки своей кровати. Руки ее были замотаны бинтами.

— Ты разгромила ночью библиотеку! Ходила по дому и даже не откликалась на меня! Тебе нужен врач, — настаивала Марлин, грозно сдвигая брови.

— Тогда почему ты меня не разбудила? Как я могу быть уверена, что это сделала я, а не… — Крис замешкалась и отвела голубые глаза в сторону, — не… не ты?

— Я?

— Да. Ты ведь тоже проснулась в своей кровати и помнишь лишь эту бредовую историю, что я лазила по комнатам и громила вещи, — заледенелым голосом высказала Крис. Казалось, она на это очень надеется. — А что, если по дому брожу не я?

Марлин чуть не поперхнулась слюнями от подобного заявления. И в то же время… Она и впрямь не помнит, как очутилась утром в кровати. Последнее, что застило глаза — образ Крис, когда Марлин повернулась и увидела ее пред собой. Ночью. В удушающей черноте. Руки девочки схватили за горло у библиотеки. Больше в памяти — ничего. Пусто…

— Крис, у тебя ладони изрезаны. Ты голыми пальцами давила стекло, черт возьми!

Девочка насупилась, глянула на руки и съежилась. Бледная, точно мертвая. Иногда Марлин задавалась вопросом: не вампир ли Кристина? А может, зомби?

— Ладно, иди ко мне.

Марлин села рядом и обняла ее: испуганную, глотающую губами воздух. Стоило ли так сразу кидаться на девочку?

Кристина сильная натура. Она всегда сдерживает себя. Боится выдать слабость. Вот и сейчас тело ее напряжено и в могильных глубинах омута, куда отправляются потаённые эмоции, где тонут, умирают, и после чего окончательно исчезают — она беззвучно рыдает. Щеки Крис горят под ладонью Марлин, хотя не выражают это и каплей румянца.

— К врачу я не пойду, — процедила Крис, сквозь зубы.

— Как скажешь, — выдохнула на полуслове Марлин и поцеловала ее в лоб. — И всё-таки не понимаю… Зачем ты разбила икону и шкатулку?

Девочка пожала плечами и отрицательно завертела головой.

— Не знаю.

— Помнишь, что тебе снилось?

— Нет. Кошмары приходят реже, и я не помню их. Совсем не помню. Но иногда мне кажется, что кто-то говорит со мной, хочет, чтобы я… — Крис заглотнула последние слова, замолчала и вдруг захохотала, словно в истерике. — Ты права, я чокнутая! Больная на всю голову!

— У тебя слуховые галлюцинации? Крис, это не смешно и очень серьезно. Надо что-то делать. Боюсь, подобное бывает при шизофрении.

Марлин всмотрелась в бледное лицо, но ответа не последовало. Минуту или три — они просидели в едкой тишине.

— Я ведь могу не идти сегодня в школу? — спросила девочка, теребя кусок бинта на локте.

— Да, отдыхай, — кивнула Марлин, сцеживая зевок в кулак, после чего потянулась. — А мне пора собираться на работу.

Марлин взглянула на часы. Без десяти минут семь утра. Она заботливо поворошила черные волосы девочки и вышла из комнаты, зная, что вечером снова вернется к разговору о психиатре.

В раздумьях остановилась у библиотеки. Перед глазами промелькнула сцена захлопывающейся двери, и с неким трепетным ужасом Марлин нажала на позолоченную ручку. Дрожь снова облизала спину.

Свежий воздух проникал в уютную светлую комнату, нежно перебирая занавески цвета ранних весенних бутонов.

Весь ночной погром оставался на месте. Она села на колени перед разбитой хрустальной шкатулкой. Среди осколков вытащила цельный кусок дна, на котором замысловатой резьбой выгравирована золотистая надпись: «Ты словно свет в непроглядной темноте». Подарок Феликса. Для нее. После их душераздирающей ссоры. Марлин не хотелось вспоминать тот день.

По паркету разлетелись украшения.

Зачем было оставлять шкатулку в библиотеке? Память подводила, потому что Марлин не могла вспомнить, как принесла ее сюда.

Она сгорнула всё в кучу. Жемчужные бусы, ожерелья с топазами и бриллиантами, серебряные и золотые цепи, поблескивающие в лучах солнца, которое теплыми пальцами протискивается сквозь шторы, и… освященный крестик?

© Софи Баунт,
книга «Душа без признаков жизни».
ГЛАВА 12.2. Марлин
Комментарии