первое действие
ЗАВЯЗКА
НУЛЕВАЯ ГОЛОВА
ПЕРВАЯ НАУЧНАЯ ПРАКТИКА ЭКЗОРЦИЗМА
ВТОРАЯ ПОПЫТКА - ПЫТКА
ТРЕТЬЯ КРОВАТЬ ЗАНЯТА
ЧЕТВЕРТАЯ В КОМНАТЕ БОЛЬШЕ НЕ В СЧЁТ
ПЯТАЯ СТОРОНА СВЕТА
ШЕСТАЯ ЗОНА
СЕДЬМАЯ НОТА
ВОСЬМАЯ МИЛЯ
ДЕВЯТАЯ МУЗА
ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА
ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ
второе действие
ПЕРВЫЙ В ПОЛЕ НЕ ВОИН
ВТОРОЙ ЗАКОН НЬЮТОНА
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
ЧЕТВЁРТЫЙ ВИД
ПЯТАЯ СТОРОНА СВЕТА
Мы старше, выше насажены крыши
тех замков мечтаний.
Их башни так неприятно ближе,
так холодны с нами. И сны перестали
быть цветными, и пахнут сталью.

Ощущение предвкушения чуда,
его свершение простудное
откуда-то из груды
неизведанного, исповеданного
детством. Дай оглядеться!
Небеса чернильные пылью звезд
призывают предаться бегству
в таинство грез кромешной неизбежности
смешанных чувств прежних.
Время навряд ли изменит
те пятна стремлений
объять необъятное.
Пленником так и не стать мне его,
предательски взрослым, корыстным.
И есть, значит, смысл в поиске смысла
Триада
Детство
    * * *
   Я наслаждаюсь обедом. Пытаюсь…
    Мне так наскучило всё. Единственное моё развлечение во время еды – болеть за удачное приземление белых волос Ирен в содержимое тарелки.
    Едят они почему-то в полной тишине, и меня это угнетает. Это из-за меня или есть другая причина? Сейчас нет настроения думать. Я хочу говорить.
    Бывают такие моменты, когда ты сам себе удивляешься… Никогда не был слабохарактерным, поддающимся давлению или, на худой конец, маменькиным сынком. Но потребность в родных объятьях перекрывает все остальные желания. Я хочу к маме. К сожалению, каким бы уверенным атеистом я не был, как бы скептически не относился к иерархии грехов, самоубийство – это плохо. Приходится смириться и довольствоваться воспоминаниями. Тут есть библиотека?
 
   «На следующий год Питер не прилетел. Венди ждала его, нарядившись в новое платье. Старое ей просто не годилось. Но он не показывался.
  — Может, он заболел? - сказал Майкл.
  — Ты же знаешь, он никогда не болеет. Майкл подошел к ней и прошептал на ухо:
  — Может, такого мальчика вовсе не существует на свете?
И Венди захотелось плакать». И мне захотелось плакать.
  — Чтение всегда отвлекает человека от нужного, переключая внимание на важное, и мы не замечаем, как наша жизнь приобретает потерянный смысл.
  — Чья это цитата? – спрашиваю я, едва собрав мысли, разбежавшиеся от смятения.
  — Не буду настаивать на штампе «собственного сочинения», - с улыбкой отвечает Ирен, нарушая моё уединение, - но она точно из моей головы. Я ведь не ношу с собой цитатник, верно?
  — Не знаю. Фраза показалась мне знакомой, и я захотел узнать, почему.
  — Воспринимающим легче узнавать источники. Знаешь, какая у меня каша в голове?
  — Не знаю.
  — Значит повезло. — Я уверен в этом. Я сам то совершенно не понимаю, куда и с какой целью мне следует идти и что нужно сделать, чтобы понять, хотя бы то, что необходимо. Но сейчас я бы променял красную таблетку Морфиуса, на ту, которая бы заставила нас разговаривать как нормальный с нормальным.
  — Я не хочу с тобой спорить.
  — А я здесь как раз для этого. Но твои желания – закон. Что ты читал?
  — «Питера Пена». — Думал, я первый раз удивлю её. Но не тут-то было.
  — Свою биографию?
    Подкол, будучи, как впоследствии выяснилось, именно подколом, оказавшимся для меня слишком сложным, основывался на том, что я и главный герой – тёзки.
  — Нет. Это сказка. Мне её мама в детстве читала.
  — О! Это замечательная сказка. Всегда хотела уметь летать. Это, наверное, единственное, что объединяет меня с Катериной.
  — С какой Катериной?
  — Которая покончила собой, думая, что это единственный выход. Ты скучаешь по маме?
  — Последнее время – да. А вообще, я уже привык. Она умерла.
    Где сочувствие, рука на моём плече, «извини, я не знала»? Я всегда молился, чтобы люди не делали эти вещи. Но она с каменным лицом…
  — Когда?
  — Давно.
  — Сколько тебе было?
   Я часто замечал за собой моменты сомнения в своём возрасте. Я согласен, что-то не так с новым поколением. Я даже вижу, что с ним не так, хотя, я и часть его. Это пугает, но есть возможность посмотреть на себя со стороны.
    А помогало ли мне это хоть раз, разрешило ли это те проблемы, которые возникали и возникают у меня, как у представителя нового поколения.   
  — Я понимаю, о чём ты думаешь. Но станет ли тебе легче, если я тебя обниму? — она перестаёт улыбаться. Кажется, я её чем-то расстроил или даже обидел.
  — Мама говорила, что люди с возрастом утрачивают умение летать, потому что перестают быть веселыми, непонимающими и бессердечными. Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать.
  — Ты уверен, что дети бессердечные? И это ли вообще тебе автор пытался донести?
  — Мама говорила так.
  — А тебе нравится Питер?
  — Конечно, да.
  — Нет, он твой любимый герой? Или есть другой? Тот, кто определяет твою жизненную позицию, принципы, желания, мечты, в конце концов.
  — Маленький Принц – мой герой.
  — Вечно инфантильный, заботливый мальчик?
  — Мечтающий, ответственный человек.
  — Вероятно, у нас разные представления о детстве.
  — Ты вот привыкла говорить странными, никому ненужными метафорами, но сама не понимаешь простых вещей. Причём здесь детство? Речь шла не о детстве, а о скучной взрослой жизни, которая теряет права на мечтания.
  — Теряет права на мечтания? Как будто жизнь – это какой-нибудь лэйбл, а мечты – песни. Но так выходит ещё корявее, как само слово 'корявее'. Сложный ты. Я не хочу с тобой спорить.
  — Сдаёшься? Странно. Ты ведь сама за этим пришла.
  — Я пришла слушать другую точку зрения. Искать пути лечения, точнее, аргументы за его необходимость. Мне восемнадцать. Врач говорит, пора начинать жить как взрослый человек. Взрослая жизнь, с её проблемами, ответственностью, обязанностями, всех поджидает в неизвестном месте в неизвестное время, видимо потому что не все принимают её с распростёртыми объятьями. У меня точно для неё хлеба не найдётся, только соль. Вот о соли. «Пуд соли съесть», - знаешь? Доктор говорит, что дружить с взрослой жизнью полезно, это обеспечивает счастливую жизнь и спокойную смерть. Да я лучше сама съем весь пуд соли и известным пальцем помашу. Смогу ли я, надо ли мне это, хочу ли я это? Во взрослой жизни, как ты сказал, нет места мечтаниям, только вечным метаниям. И если ад нравоучений имеет количественные границы, то здесь конец – только смерть.
  — А умирать нам не надо…
    Молчание затянулось. И я был рад этому. Чем больше оно длилось, тем больше я понимал. Её монолог будто отражал мои непереваренные и неутрамбованные мысли. Ощущения были знакомыми. Будто Ирен рассказала сейчас сказку на ночь, только такую, которая охватывает не день, а всю мою жизнь. Я вспомнил. Так моя мама делала, чтобы я понял свои ошибки, выучил урок или даже задумался над более глубокими или глобальными вещами. И, хоть Ирен не моя мама, я задумался. Эта тема меня не волновала никогда. Мне всегда было ясно, что взрослая жизнь ничего хорошего в себе не несёт. Но то, что она непременно впереди и, вероятно, уже на своём посту не пугало никогда – у меня была другая карта. Нежелание знакомиться с ней лично защищало меня от выхода на путь, который ведёт к ловушке. По сути, и от выхода на любые другие. А получилось, я забрёл в тупик, а на выходе она – стоит ждёт.
    Близость ко мне исповеди Ирен обеспечила полное понимание. И, хотя, я узнал не всё, что хотел, но много, что прояснилось. Не хочу даже думать о том, что я понял её. Но она явно такой же человек, как и я. Если бы Ирен сказала сейчас что-то человеческое, я бы расслабился и пошёл бы за ней хоть на край света.
  — Я думаю, тебе стоит осмотреть здание, окрестности. 
  — С удовольствием.
    На заметку, вот так начинают знакомство. Пусть это обман, пусть вежливость, этикет. Но лучше так, чем ошарашить, а потом молчать.
  — А куда ты меня ведёшь?
  — Туда, где ты ещё не был. Зачем нужна экскурсия по уже известным местам, так не делается. Залог успеха, между прочим, не повторяться. Хотя, парадоксально: говорят, учение – залог успеха, а повторение – мать учения. Но, тем не менее, люди не любят… — Она снова улыбается; казалось, Ирен вернулась, но что-то мне подсказывало, что наоборот – ушла.
    Куда уходят люди, поезда; уплывают корабли, мусор.
    Последнее, конечно, понятно куда, к противоположному берегу. Да и корабли туда же. Поезда вообще имеют свойство возвращаться по тому же пути обратно.
    Если верить, что моя мама где-то существует, как, несомненно, ангел, и однажды, если я не буду говорить 'если' и покаюсь, я с ней встречусь. Значит, люди после смерти уходят в известные места с разными названиями и декорациями, предназначениями, но одним источником происхождения. И это конец их пути. Но если люди уже мертвы. И такое бывает, я знаю.
    Если корабль не причаливает к противоположному берегу, а заходит в другую бухту, поезд сходит со своего пути, или, не так пессимистично, уходит на другой, благодаря волшебным стрелкам, то есть проходит по другому пути, всё же его заканчивая, или просто делая остановку. Как быть с мусором и человеком.
    Почему «мусор и человек»? Не одно ли и тоже это. Говорят, Майа были правы и человечество правда вымерло в две тысячи двенадцатом. Кому какое дело, что мы медленно превращаемся в мусор, если мы всё ещё способны есть, спать и наслаждаться, создавая мусор.
    Но это не то, конечно люди живые, в этом не приходится сомневаться. А вот общество уже давно стало мусором, которое, увы, всё ещё подаёт признаки жизни, и грозит экологии сообществ. Эта неразборчивая тварь просто сжирает их заживо… Но стоит ли об этом, и прав ли я? Такие мысли не должны возникать в головах людей, так как они всё равно ничего не смогут изменить. От подобного только уходишь в депрессию…

    Я помню только, что стояла на мосту и хотела добраться до интернета. А потом уже, там, находить, где жить, работать, отдыхать и пользовать Питер. Было легче тащить рюкзак со всеми моими вещами, чем переносить тяжесть на душе. Я чувствовала тогда только одиночество, но счастье, которое возникало каждый раз после достижения цели, обещало в этот раз объявиться после стабильного наличия крыши перед глазами, тепла под спиной и кружки чая.
    Я подняла голову вверх и между белых туч разглядела солнце. Как обычно. Законы могут нарушать только высшие силы. Те, которые позволяют нам думать, что все зависит от нас. Наша жизнь – от нас.
    Я, просто понимала, что устала так, как никогда ранее, и не знала, что делать. По неопытности назвав это состояние депрессией, села на скамейку.
    Я… Мимо медитирующей меня прошел парень. Он шел в реку. А я его вроде как спасла.
    Как поняла, что именно в реку? Глаза потухшие, целеустремленные.
    Да не, не пьяный.     
    Как спасла? Мы просто поговорили.
    У него, кстати, интернет был. И квартиру он мне нашел. Беда правда в том, что я не знаю, что с ним потом случилось. Он, кажется, остался на скамейке сидеть.
    Я не знаю. Я уходила не оборачиваясь.

По мотивам неизданного
Ваш не очень покорный слуга,
временно Аноним.

  — Святой Патрик, что он собирается сделать?
© Агу Сё,
книга «СВОД ПЕРСОНАЖЕЙ».
Комментарии
Показать все комментарии (1)