первое действие
ЗАВЯЗКА
НУЛЕВАЯ ГОЛОВА
ПЕРВАЯ НАУЧНАЯ ПРАКТИКА ЭКЗОРЦИЗМА
ВТОРАЯ ПОПЫТКА - ПЫТКА
ТРЕТЬЯ КРОВАТЬ ЗАНЯТА
ЧЕТВЕРТАЯ В КОМНАТЕ БОЛЬШЕ НЕ В СЧЁТ
ПЯТАЯ СТОРОНА СВЕТА
ШЕСТАЯ ЗОНА
СЕДЬМАЯ НОТА
ВОСЬМАЯ МИЛЯ
ДЕВЯТАЯ МУЗА
ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА
ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ
второе действие
ПЕРВЫЙ В ПОЛЕ НЕ ВОИН
ВТОРОЙ ЗАКОН НЬЮТОНА
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
ЧЕТВЁРТЫЙ ВИД
ШЕСТАЯ ЗОНА
Я лучше умру на собственных условиях,
чем стану жить по их правилам.
«Делириум»
Лорен Оливер
Ты в своем репертуаре.
Будешь бить себя пяткой в грудь, говоря, что хочешь знать,
будучи при этом совершенно не готовым что-либо сделать.
«Номер 6»
Кэндзи Нагасаки
           * * *
    Мы идём куда-то явно не туда. С каждым шагом коридор, уже не жёлтый, а серый с определённо не декоративными пятнами не то плесени, не то ржавчины, а, впрочем, явно какой-то живности, становится всё более заброшеннее и пустыннее, не смотря на наше присутствие. Ощущение, будто пол рушится за нами, а потолок занимает его место и тоже рушится, будучи полом. Всё странно и иллюзорно. Мне неизвестно, куда мы идём, зачем, что будем делать, если придём и придём ли вообще. Знает ли Ирен ответы на эти вопросы. А может, мы идём в её любимое место. Она определённо любительница такого арт-хауса.
    Пока идём грех не заметить: заброшенные здания – сейчас мейнстрим, как и психбольницы, психи и всё что с этим связанно; как и андеграунд, и многое до кучи. Всё это в ней не случайно, это взаимосвязано. Хотя сама куча сформировалась случайно, первое, что пришло в голову.
    Мода и её течения – круговорот, что давно известно и неоспоримо. Вопрос и проблема в другом, люди превращают вещи, презираемые ими недавно в то, что они презирают сейчас. Или, вернее, на место того, что начинает быть презираемым приходит то, что было презираемым. Или так плохо вышло, потому что слово не то. Но в конечном итоге, именно это пренебрежение к сегодняшней моде заставляет их поворачивать. Мнения меняются, предпочтения и за ними приоритеты, а следом, и гаранты качества, и источники громогласного «одобрено» …
    Надоело – вот это слово! Причина одна – скука. Людям надоедают многие вещи. Они толи приедаются, толи «одобрено» нужно периодически подтверждать.
    Кто вообще стоит за этим «одобрено». Ах да, общество и общественное мнение. Это важная вещь, важнейшая. Часто сталкивался и не понимал, почему оно определяет мою жизнь, мои поступки и, что обиднее, отношение людей ко мне, даже тех, кто со мной не знаком… Люди на минимальном топливе умудряются проехаться по национальности, предпочтениям, образованию и ещё парочке вещей, которые они сами мне по пути завезли.
  — Что такое общественное мнение!?
  — А что такое общество? — Я уже привык ждать от неё чего угодно, и, к моему облегчению, вопрос меня не удивляет, а интригует.
  — Я смутно помню, но кажется человечество прошлого, настоящего и будущего? — В действительности же я не знаю, что такое общество.
  — Меня в школе учили, что это обособленная часть материального мира, что-то про слово, которое я не могу выговорить, и способы объединения и взаимодействия тех, кого называет это самое слово. И пусть бы ОБЩЕСТВО существовало, действовало как единое целое. Нет. Это всего лишь люди, их занятия, нужды, цели. И я наивна, и по обществознанию не лучшая оценка, и пусть я не разбираюсь во многом, и мысли сыры… Я другими пользуюсь, гораздо более весомыми вещами: у меня есть органы чувств и определённый опыт за плечами. Поверь, в таких вещах меня сложно переубедить.
  — Тогда в какой социальной среде мы живем?
  — В разрозненной и не способной действовать не то что сообща, но даже просто на благо всем своим составляющим.
  — И как это изменить?
  — «Муравей знает формулу своего муравейника, пчела тоже своего улья, но человек не знает своей формулы. Откуда же, коли так, взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеческом?» Представляешь, какие чудеса может интернет. Это Достоевский Федор Михайлович однажды написал.
  — Ну, он не утверждает, что общества нет. Просто люди не понимают, как устроен их мир, и от этого проблемы.
  — Общества нет и не будет. Есть люди, которые беспокоятся о тебе, их ты уважаешь и прислушиваешься к их советам. Это твое общество. А то, о чём говоришь ты… У одних такие потребности, у других такие возможности, у всех свои законы и принципы работы их социального мира. Они постоянно соприкасаются, пересекаются и при этом они периодически находятся на грани коллапса, так как кардинально отличаются друг от друга. А от этого каждому вдруг кажется, что раз отличается, значит неправильно существует, а значит и не должен. А это уже два, при чем оба, имеющих право на существование мнения. А я? Мне куда со своим третьим мнением?
  — Персонаж ты, а не человек. Стоять и говорить, в свои восемнадцать о том, что общества нет. При этом иметь на все свой взгляд.
  — Мое мнение редко когда оригинально и всегда совпадает с чьи-нибудь в мире. Но раз ты так уверен, что люди, как вид, единое целое с кодовым названием общество, так скажи мне, что это.
  — Мне кажется... История с веником. Все будет хорошо, если мы будем ближе друг к другу духовно, начнем предпринимать попытки сблизиться и впитать то, что нам не дано понять внутри себя, в одиночку с помощью книг и воображения, что обязательно приходит лишь с осознанием другого человека, отличного от тебя. С принятием, пусть и не как свое, но как возможное мнение другого человека, группы людей, которая, вероятно, для тебя является именно обществом. Это все те люди, которые несомненно идут на контакт, в таких случаях взгляды не просто пересекаются, но и смешиваются, образуя истину.
  — Называется спор. Но пока это даже не утопия, это предположения и надежды. Позволь вновь поумничать: «Лучше ошибаться вместе с Сократом, чем быть правым вместе со всеми».
  — И кто на этот раз?
  — Джон Стюарт Милль. Но суть не в этом. Нам пока нужно учиться выживать, дышать воздухом, в котором помимо концентрации углекислого газа увеличивается концентрация предвзятости и осуждения.
  — Сколько себя помню, всегда дышать трудно было, но я обычно не обращаю на это внимание.
  — Скажи мне, чье мнение тебе важно? Общества авторитетных критиков, идиотов?
  — Ничьё, по правде.
  — А вот это уже глупость. Ты играешь на гитаре, верно? Тогда очень самонадеянно не прислушиваться к, допустим, мнению твоего учителя.
  — Я самоучка. — Надеялся удивить её, но мы все уже прекрасно понимаем, что это невозможно.
  — Тогда как можно без чьего-либо мнения понять, что ты делаешь успехи?
  — Когда я смог первый раз сыграть классику, я пошёл играть на публику…
  — Зачем? Ведь чтобы получить одобрение?
  — По сути да. Врать не буду…
  — Мнение какого окружения тебе важно? Ближнего или авторитетного?
  — Вопрос с подвохом. Я только что говорил, что для меня неважно никакое мнение.
  — Верно. Хотя я изначально ничего такого не имела ввиду. Но ведь, если быть честным, ты бы хотел узнать любое мнение, но важным оно станет только когда оно будет совпадать с твоим.
  — Ну, в общем плане – да, куда человек без критики?
  — И тут важно отличать критику от дерзновенного суждения насчёт чего-либо выбивающегося из контекста, привычного для общества?
  — Которого не существует!?
  — Йеп. Мнение общества - как правило, среднестатистическое суждение, выдаваемое за истину в последней инстанции, потому что, как правило, это мнение большинства. Но, как исключение из правила, бредового и ничего под собой не имеющего, есть мнение меньшинства, которое нельзя считать за мнение, ибо оно противоречит общественному, как бы бредово не звучало то, что мнение, пусть и меньшинства, не считается за общественное.
  — По-моему, тебя не туда понесло, ты запуталась в своих мыслях. Вот поэтому, частенько, мнение меньшинства не признаётся.
  — Да… естественный отбор и все дела. Только вот естественный отбор может быть оспорен временем. Вспомнить того же Галилея. Чего это мнение его теперь аксиома, пусть и не для каждого? Для любого здравомыслящего человека совершенно понятно, что солнце – центр солнечной системы. А ведь когда Галилей горел, это было самым кощунственным заявлением.
  — То есть мнение большинства – ошибочное и к нему не стоит прислушиваться?
  — Не стоит мои слова понимать и принимать буквально, я совсем не это имела в виду. Мнение большинства может быть таким же абсурдом, как и меньшинства. Самое печальное, что оно часто определяет позицию отдельных личностей. Одни просто не хотят идти против системы, другие не желают думать, а, следовательно, иметь свое мнение. А кто от этого страдает. Все! Не только тот, с чьей точкой зрения пошли в разрез. Но и тот, кто, видимо, не способен рассуждать. А такие люди не развиваются. Чем больше стадо, тем медленнее эволюционирует человечество. Я не хочу, знаете ли, останавливаться. Меняться – это божественно, а развиваться – еще круче.
  — То есть эволюция возможна только при отходе от общественного мнения?
  — Что ты зациклился на этом общественном мнении. Я же не говорю, что к нему не надо прислушиваться. Вот парень больной. Мне, говорит, плохо. Не могу я здесь, хочу по лестнице на крышу. Ты считаешь его больным?
  — Тот, которого мы вытащили?
  — Ну. Он обычно залазает и сидит на последней ступеньке. Мы с ним недавно разговаривали. «Я же ничего плохого не делал, родственники, друзья решили, что я ку-ку, засунули меня сюда, лечат теперь. От чего только?». Но ведь согласись, он не совсем нормальный.
  — Да и опасно это.
  — Согласна. А мы с тобой ненормальные?
  — Адекватные.
  — Согласна. А почему ты здесь?
  — Меня считают ненормальным.
  — Кто?
  — Моя хозяйка.
  — У твоей хозяйки реноме, отличное от твоего и моего, кстати. И что теперь. Ситуации невероятно схожи. Но в одном случае невыгодное мнение спасло несогласного. В твоем, упекло тебя прохлаждаться.
  — И знакомиться, Ирен.
  — Давай закончим. Не благодатная тема. — Каждый раз человек не желает обсуждать этот сложный вопрос. Особенно это заметно после долгого разговора с горящими глазами. Понимаю, сам иногда бегу от некоторых тем. Потому что горят от них не глаза, а кое-что другое. Но настолько отстраняться от нормального общения чревато обедами в тишине и молодостью в желтом домике. — Знаешь, то, что чужой взгляд противоположен твоему, еще не значит, что он не правильный и к нему не надо прислушиваться. Разум дан – пользуйся.
  — Все конечно правильно, но до абсурда банально и всем, за исключением дегенератов, известно.
  — А ты ожидал от меня чего-то нового?
  — Ну, ты хорошо начала. Общества нет и не будет. А свелось к тому, что чужое мнение ничего не значит, но к нему обязательно прислушиваться.
  — И вот эту бредятину ты знал? Весело живешь.
  — Я просто сократил наш разговор, но я в принципе понял, что ты имела ввиду. А вот с обществом мне не совсем картина ясна. Общественного мнение для тебя вес не часто имеет, поэтому общества нет легкое и распадается.
  — Ха. Пожалуй, последний раз сегодня. «Где бы ты ни очутился, люди всегда окажутся не глупее тебя».
  — Дени Дидро.
  — Ты прав. — Это всегда приятно, но от этого постоянно спорящего человека приятнее раз в семь. — И он прав. Объясню на примере. О картинах. Представь, что ты собираешь пазлы. Если соберешь, картинка сложится, но, чтобы она была максимально цельной, тебе придется смотреть издалека. Потому что, если присмотреться, ты увидишь цветные пазлы и разрезы. Также с обществом. Есть нечто, объединение людей, которые, собственно говоря, объедены только физическими свойствами, и, то есть существенные отличия. Если присмотреться к этому объединению, сразу будут видны разрезы, различия. Какая у пазл фишка? Если присоединить не того человека к другому, общество не сложится. А в нашем мире постоянно кто-то не к тому прикладывается. Люди пытаются объединиться хотя бы для чего-то действительно важного, но всегда найдутся те, кому что-то не нравиться. А мы о каких-то суждениях говорим.
  — Но, фактически, общество может сложиться, но зато оно будет не цельным.
  — Да ты прав, опять. Знаешь, вот есть оно такое, какое есть. Разрозненное, хаотичное. И все пазлы в нем то и дело норовят выпасть, и выпадают, и теряются. Общество распадается, потом вновь объединяется и по кругу. И ты сам понимаешь, почему оно столь эфемерно.
  — Из-за разного мнения его составляющих…
  — Верно. А мы с тобой самые обычные белые пазлы с того невыносимо трудного для сборки кусочка облака.
  — А мне кажется мы с тобой еще белые пазлы. Знаешь такие, на которых можно что-то нарисовать, напечатать…
  — Для подобных действий пазлы нужно сначала собрать.
  — Ну, я думаю, если приложить усилия, то это не проблема.
    Я еще никогда не был так воодушевлён. Правда, Ирен явно была не в восторге, но я-то знаю, что кроме Одинигана у нее здесь никого нет и со мной она не просто так начала общаться.
    Она смотрит на меня с неким сомнением и даже недовольством. Скептики такие скептики. Не нравятся и не будут нравиться. Мало того, что не умеют время проводить в свое удовольствие, так еще и других периодически этой привилегии лишают.
  — Я не скептик, Питер. — Не поверите, но я привык к её проникающим в мою голову маневрам. — Я ещё тот мечтатель. Просто твои желания ведут к ложным надеждам, а потом разочарованиям. Всем давно известно, что быть пессимистом выгоднее, чем оптимистом. Ты не разочаровываешься, и вообще, обычно оказываешься либо прав, либо приятно удивлен.
    Это ожидаемо, но меня, как оптимиста, разочаровало. Когда душа поет, начинается зарождение гениальных планов по… а, впрочем, какая разница, что на уме у нее, если уже скоро она будет рассыпаться в благодарностях. Ну а пока мне представилась, вероятно, единственная возможность поставить в тупик ее.
  — Что у тебя? Зависимость к мечте. Зануда ты, и зависимость у тебя к постоянному занудству и умничанью. Вот если бы ты хоть немного умела верить и надеется, была бы сейчас не здесь, а там, где мечтала. Твоя единственная проблема не в том, что твоё мнение противоречит общественному и не в том, что ты вся такая против общества, а оно этого не может оценить, потому что его не существует. Нет. Ты просто не умеешь мечтать.



© Агу Сё,
книга «СВОД ПЕРСОНАЖЕЙ».
СЕДЬМАЯ НОТА
Комментарии