первое действие
ЗАВЯЗКА
НУЛЕВАЯ ГОЛОВА
ПЕРВАЯ НАУЧНАЯ ПРАКТИКА ЭКЗОРЦИЗМА
ВТОРАЯ ПОПЫТКА - ПЫТКА
ТРЕТЬЯ КРОВАТЬ ЗАНЯТА
ЧЕТВЕРТАЯ В КОМНАТЕ БОЛЬШЕ НЕ В СЧЁТ
ПЯТАЯ СТОРОНА СВЕТА
ШЕСТАЯ ЗОНА
СЕДЬМАЯ НОТА
ВОСЬМАЯ МИЛЯ
ДЕВЯТАЯ МУЗА
ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА
ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ
второе действие
ПЕРВЫЙ В ПОЛЕ НЕ ВОИН
ВТОРОЙ ЗАКОН НЬЮТОНА
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
ЧЕТВЁРТЫЙ ВИД
ПЕРВАЯ НАУЧНАЯ ПРАКТИКА ЭКЗОРЦИЗМА
Бывает, что при знакомстве с людьми
мы наделяем их порой несуществующими качествами,
чтобы их лица стали нам родными, своими.
«Мне тебя обещали»
Эльчин Сафарли.
       * * *

     Я нахожусь в зале психиатрической больницы. Не знаю, что я здесь делаю, но я, бесспорно, нахожусь именно в психушке.
     Как сказал Халат, оказавшийся заведующим особым отделением наркологии, изучающим нефизические зависимости, я 'страдаю' от ненормальной привязанности к струнным щипковым инструментам. Он прописал мне лечение. В него входят принятие медикаментов, групповая терапия и общение с похожими на меня людьми. В их число входит человек, которому принадлежит Она. Халат сказал, что мы должны будем поделить её между собой. Я не представляю себе, как это сделать. Но я помню, как это делалось в начальной школе: "Ты - мой друг, я с тобой поделюсь". Я не знаю, что это за человек, но ради неё и ради выдуманного Халатом выздоровления мне придётся подружиться с ним.     
     Я сижу напротив женщины, которая рассказывает о том, как много для неё значат кошки. Банально, воняет, скучно, унизительно. Мой вердикт - не зависимость. Отпустите её домой, к кошечкам.
     Справа от неё сидит мужчина в футболке с самолётом. Можете называть меня сумасшедшим, но не тупым. Этот человек проводит слишком много времени с Алюминиевыми Птицами-Убийцами. Не то чтобы банально, очень даже не скучно, опасно, дорого, но достойно мужчины. Мой вердикт - не зависимость. Отпустите его в небо.
     Дальше, с правой стороны от самолётофила, сидит мужчина. Некультурно и неуважительно называть его негром, но в моей голове он всё равно не услышит. У негра зависимость к лестницам. Я не понимаю его, но женщина в бело-синем халатике справа от меня сказала, что "по правилам групповой терапии мы обязаны уважать 'интересы' друг друга". Я не могу уважать, то чего не понимаю, а вот принять могу. Но, кажется, его 'интерес' представляет угрозу для жизни. Не банально, зато опасно и главное - ЗАЧЕМ?. Мой вердикт - не зависимость. Но… не отпускайте его на лестницы... упадёт ещё.
    Всего нас шесть, зависимых от вещей или действий, от которых невозможно зависеть. Сегодня мы знакомимся. Точнее я знакомлюсь, а они, как бы, представляются мне. Но, мне кажется, я не 'знакомлюсь'. Я словно работодатель, а они - соискатели. Сейчас они зачитывают мне резюме, рекомендации и подобные лживые описания себя любимых, желая выдать себя за идеальный вариант. Хотя, в данный момент, эти резюме больше похожи на заявления по собственному желанию. В общем, общение с этими людьми должно помочь мне, а им - общение со мной. Поэтому, я знакомлюсь с ними. Точнее я знакомлюсь с мнениями Халатов, которые тоже помогают им. Даже не знаю, зачем здесь их так называемая помощь. Человеку нельзя любить кошек?, самолёты, лестницы... Это не конец. Они продолжают.     
    Слева от ярой кошатницы сидит молодой человек, проблема которого банальна даже больше кошек - компьютерная зависимость. Я не против игрушек, но, кажется, общество считает это серьезной проблемой. Только вот зависеть от компьютера нельзя. Ведь это ты оплачиваешь ему пищу, обновляешь его систему, достаёт новые органы, по необходимости, покупаешь новые игрушки. Можно зависеть от производителей этих самых игрушек, месяцами ждать выхода новинок, обновлений и так далее. И снова, мой вердикт - не зависимость. Отпустите его погулять, но к компьютеру лучше не подпускать... ведь компьютеры такие капризный. Потребует ещё новых игрушек...
    Нас осталось двое. И, либо я что-то пропустил, либо молодой человек слева от меня счастливый обладатель «Гитары». Чтобы описать его внешность, достаточно сказать, что он коренной житель фактически проданного континента. Он, как и его 'соплеменники', не является хозяином своей родины, зато он владеет ей. Хотя, я начинаю осознавать, что не могу называть его 'счастливым' обладателем. Он угрюм, почти всё время смотрит на свои пальцы, и лишь изредка его тонкие губы на мгновение устремляются к орлиному носу, когда говорящий произносит что-то смешное. У него определенно есть чувство юмора. Я хочу сказать, что он красив, и возможно даже скажу, если он повернёт ко мне голову. Но его профиль... Чёткие, правильные для его расы черты. Длинные, вороные волосы, заправленные за уши. Освещение в зале делает его медную кожу красной, подтверждая фактически цветное прозвище  и основное заблуждение насчёт коренных жителей западного полушария. Хотя то, что они коренные жители, является вторым заблуждение. Правильнее говорить «первые жители западного полушария».    
    Он начинает говорить. Его голос мелодичный, грудной, бархатный... Его слова, в отличие от слов других присутствующих я могу процитировать. Этот человек явно немногословен: "Меня зовут Кваху. На моём языке это значит орёл. Я родился в Перу и в шестнадцатом переехал в этот город. Я играю на всех музыкальных инструментах, что делает меня помешанным. Мне нужна помощь. Поэтому я здесь".    
    Я не то что бы не знаю с чего начать, я просто пытаюсь осознать, как он может играть на всех инструментах. Я знаю, что такие люди существуют, но встретиться с одним из них... Это честь для меня.
    Если вернуться обратно, он ведь шутит? Это ведь лёгкий сарказм, верно? Он ведь не думает, что это делает его помешанным? Его ведь не убедили, в том, что ему нужна помощь? Нет. Я замечаю, как его тонкие губы устремляются к орлиному носу. Он доволен собой. Он шутит, значит, он всё ещё здесь, всё ещё надеется на вечное свидание с ней. А в его случае не только...
    Я не успеваю сообразить, сколько у него Послушных, и насколько они отличаются друг от друга. Он смотрит на меня. Я успеваю заметить симметрию в лице, острые скулы, его глаза, удивительно широкие для его расы, в которых читается ожидание и, кажется, пренебрежение или сочувствие, а может всё вместе. Но вопреки третьему заблуждению насчет первых жителей западного полушария этот взгляд был переполнен добротой. Так, по-хорошему, на меня смотрела только мама.
    После этого теплого зрительного приветствия я начинаю представлять себе, процесс деления её. И теперь для этого мне уже не придется заводить дружбу с этим человеком, я хочу иметь такого друга, чувствовать его добрый взгляд, поддержку, особенно здесь...
    Думаю, это и понимаю, что все ждут уже моего резюме. Теперь моя очередь толкать речь об 'интересах', о проблемах, связанных с ними, о том, что мне нужна помощь... Я решаю последовать маленькому примеру моего будущего друга, но мне не даёт начать сидящая справа от меня Бесполезная Помощь в бело-синем халатике. Она встаёт и говорит: «Так как вы новенький (она упомянула это трижды за сегодня), вам следует представиться и подробно рассказать о себе, дополняя рассказ вашими любимыми вещами, кроме игры на Гитаре".
    Я чего-то не понимаю? Я не должен признавать 'зависимость'? Просто рассказать о себе?.. Это я могу. Могу, умею, практикую. Я прошу своего внутреннего критика подготовить рецензию на своего хозяина, то есть на меня. Я прошу свои воспоминания воспроизвести мою биографию. Кажется, они согласны! Мы готовы.
    "Меня зовут Питер Лэнски. Я - ирландец. Когда мне было шестнадцать  лет, моя мама решила сократить название нашего с ней места жительства на пять букв, с Лондондерри до Лондона. Так я оказался пока в самом лучшем городе мира. 'Пока' - потому что я больше нигде не был». Тут мы делаем непредусмотренную остановку.
    По идее, дальше надо сказать «поступил в школу». Но я с тех пор, как переехал в Лондон, досок не видел, домашнее задание не делал и оценки получал только в устной форме в виде «ну ты и…»   
    «Дальше лучше себя не позорить», - предупреждает меня мой внутренний критик. Я решился сказать, что у меня нет полного законченного образования, но Бесполезная Помощь опять не даёт мне, своего рода, выговориться.
    «А где сейчас ваша мама, у нас в карте нет про неё никакой информации», говорит она, и я понимаю, что мне нечего ответить. Я не знаю, где сейчас она.
    Если бы я был верующим, то сказал бы, что она в раю, потому что она была прекрасной матерью и женщиной. Но, ломая всё и вся , я не верю ни в Святого Патрика, ни четырехлистный клевер. Верить в это просто глупо, бесхребетно и не обоснованно. Иначе, моя мама и еще тысячи людей, верящих в удачу, приносимую растением у груди, были бы живы.
    Я, кажется, немного грубо отвечаю ей: «Можете поискать в некрологе», но я очень скучаю по маме, и было тяжело вспоминать об этом. Она, видимо, догадавшись по тону или же действуя  по учению Господина Этикета, который уже давно подчиняет себе человеков разумных, начинает щебетать о том, что ей очень жаль и «может ли она мне чем-нибудь помочь».
    О, она бы знала ответ, если бы могла заглянуть в мою голову и узнать мною данное ей имя.
    Надеюсь, в данном случае, фраза: «Кто хочет, тот добьется» своего не добьется. Потому что, судя по моему присутствию здесь, в психиатрической больнице, все, кто в белом или бело-синем, жаждут залезть в мою несчастную 'помешанную' головушку.
    Как большой интеллигент без образования, я извиняюсь. Она спрашивает: «За что?»
    Вот интересно, это способ пробраться в, образно выражаясь, метро, где мои нейроны, видимо, по мнению Белых и Бело-синих, хаотично спешат поддерживать безработицу, и где их подземная богиня – Гитара. Или последствия уроков с Господином Э.    
    «Моя мама умерла после моего семнадцатилетия, за несколько недель перед отъездом в Лондон…» - я не отвечаю на глупые вопросы, это мой принцип ведения разговора. У Бесполезной Помощи, видимо, тоже есть свой принцип, и заключается он в перебивании своего собеседника.
    «То есть вы сами, одни переехали в Лондон в семнадцать лет. Тогда теперь, ребята, вас двое», - говорит она. Либо она не врач, а пациент, как в том анекдоте.… Либо…
    А, пустой стул. Я сразу заметил его, но подумал, что он стоит здесь для чётности или для правильного круга. Для изгнания из нас нечисти им нужен ровный круг. Людям же нельзя любить кошек?.. самолёты, лестницы...
    «А кто второй?» -  спрашиваю я, но мне заведомо неинтересен и бесполезен её ответ. Единственный, на ком сосредоточено моё внимание – это Кваху.
    «Это ваш второй сосед, точнее соседка. Ведь, если я правильно поняла, ваша палата седьмая слева», - говорит Понятливая и вводит меня в утомительные рассуждения.   
    Если кровать моего соседа, Кваху, стоит слева от меня, и под ней лежит Она, то вторая кровать, после лицезрения которой у меня осталась ямка от бесцеремонно вырванного Халатом цветка раздражения, принадлежит этой… не знаю, как её назвать. Вообще, в подобных и не подобных заведениях особи мужского и женского пола не могут жить вместе… Ну вот, мне стало интересно.   
    «И где она сейчас?» - интересуюсь я, и её ответ заведомо интересен, но всё ещё несколько бесполезен. «Она на личной терапии.  Она – эмм … девушка, с которой сложно общаться, и поэтому ей не место на групповой терапии. К тому же, у неё всё ещё нет точного диагноза. Если вам интересно, почему вы будете жить с ней, лучше не спрашивайте у неё лично, она вам наврёт или приукрасит. Лучше обратитесь к её врачу». Я удивлён.   
    Без шуток, догадливый Бело-синий Халатик.   
    «Спросить у её врача? У кого?»
    Она медлит, думает. «У… вашего врача. У вас один с ней врач».
    «А кто мой врач?»
    Она медлит, вспоминает. «У всех пациентов этого отделения один врач».
    «Но у этой пациентки, как вы сами только что сказали, нет диагноза?»
    Она медлит, осознает. «У неё есть не доказанный, не существующий в медицине диагноз».
    Вопрос очевиден: «Какой?»
    Она медлит, кажется, пытается подавить свой скептицизм. «Доктор сделал очень интересный вывод из бесед с ней».
    Она берет ещё один таймаут. «Он сказал, что перевёл её в это отделение, потому что у неё зависимость к…
Мечте!»
© Агу Сё,
книга «СВОД ПЕРСОНАЖЕЙ».
ВТОРАЯ ПОПЫТКА - ПЫТКА
Комментарии
Показать все комментарии (1)