Начало
Компас
Немного эмоционален
Зануда
С тобой спокойнее
Ничтожество
Опять двойка?
Боюсь себя
Большие девочки (не) плачут
Орёл молодой
Прелесть
Шутка
Якорь 
Конец 
Задира
Задира

Don't forget about me,

Even when I doubt you,

I'm no good without you

\\

Не забывай обо мне,

Даже когда я сомневаюсь в тебе,

Без тебя мне плохо, плохо, плохо.

Я проснулась. Ещё один день, когда я пойду в школу, вернусь обратно, сделаю домашнюю работу, пару бытовых дел и лягу спать. Близятся новогодние каникулы.

Сегодня тридцатое декабря. Я взглянула на окно, на котором уже красовались милые узоры. Подошла ближе, разглядывая большие и маленькие, казалось, снежинки, которые мороз искусно нарисовал за ночь. «Красота», — подумала я и пошла включать свет, потому что одних гирлянд, висящих над кроватью, было недостаточно.

Нечего любоваться, и так опаздывала как всегда.

Уже конец декабря. Близится Новый год. Праздновать буду как обычно — с мамой, с её подругами, а потом пойдём с Васей и компанией куда-нибудь на продолжение банкета. Как бы хотелось, чтобы Паша входил в эти планы.

Вчера, после почти двухнедельного молчания, я решила, что с ним либо что-то случилось, либо… он просто позабыл обо мне. И о том, что обещал звонить, писать, рассказывать, как проходит лечение. Раньше мы созванивались каждый день, часто ночь, могли часами разговаривать обо всём и ни о чём одновременно.

Признаться, я долго не могла к этому привыкнуть. Каждый разговор раскрывал Смирнова с новой стороны. Вот, даже сейчас я не могу перестать называть его по фамилии. Привычка. Дурацкая привычка, от которой сам Паша просил меня избавиться. Иначе я никогда не перестану быть рыжухой.

В последний наш разговор он сказал, что готовит для меня сюрприз, а потом куда-то испарился. Первые несколько дней я умирала от интриги, что же МНЕ мог приготовить Пашка Смирнов — главная задира моей жизни, главная зануда и злючка. Будь мы сейчас в начале осени, я бы подумала, что это очередная издёвка и закрыла глаза.

А теперь не могу. Теперь я не просто умираю от интриги, а уже погибаю от тоски. К чёрту сюрпризы, только выйди на связь, Смирнов, и скажи, что у тебя всё хорошо. Что ты не сорвался, не набил лицо прохожему за то, что он не так посмотрел, и не сел на горькие пятнадцать суток. Вот это будет сюрприз на Новый год.

— Карина! — это крикнула мама, снова без стука врываясь в комнату. — Опять опаздываешь!

— Мам, уже конец четверти… — я отмахнулась. — У всех уже одна нога в новом году.

Мама не стала отвечать. Она знала, что что-то происходит между мной и Смирновым, потому что случайно заглянула в телефон и увидела часть ночного диалога. Мы обсуждали какую-то фигню, я даже не помню что. Мама тогда покачала головой, усмехнулась и сделала вид, что ничего не видела.

Она в курсе, что Паша уехал и что мы долгое время не общались. Тут не надо быть гадалкой, чтобы понять. Просто достаточно посмотреть на моё лицо — угрюмое и пытающееся делать вид, что всё супер. Всё было в порядке, но не супер.

Я писала ему первые несколько дней, просила ответить на сообщения. Потом звонила, потом просила ответить на звонки. Паша даже не появлялся в сети. «Неужели реально закрыли на пятнадцать суток?», — начала уже думать я, когда и сегодняшним утром увидела, что от Смирнова ни ответа, ни привета.

В тот момент я решила, что, может, пора и забывать обо всём. А что? У него новая жизнь: там море, тётушка, там и поступать будет. Нашёл себе новых друзей. И не только друзей.

И с этой мыслью отправилась в школу. Сомнения непрерывно терзали даже по пути. Не хотелось, конечно, думать о том, что меня кинули, потому что я только-только стала разглядывать в нём человека. Своего человека, с которым мы даже немного похожи и с которым можно просто молчать, но вам будет комфортно. И я не преувеличивала.

«Ладно. Будь что будет, а там разберёмся», — подумала я и помазала Васе, заулыбавшись.

— Такая шапка у тебя смешная, — сразу сказала я вместо приветствия, слегка потрепав подругу по плечу.

— Отстань ты от шапки уже… Отличная шапка!

Шапка на самом деле была смешная — такая большая, высокая, почти лица не видно. Зимой Васька всегда куталась в огромные шарфы и не менее огромные шапки. Что за милейший человек?

— Рита сказала, что её брат уйдёт утром первого числа к своим. А мы можем к ней пойти. Я прихвачу Александра.

— А Александр в курсе, что ты его прихватишь?

— Ну, сейчас вот и спросишь у него.

Я обернулась и увидела, как Саша бежит к нам и боится, что мы зайдём в школу раньше.

— Чёрт, вы сговорились что ли оба носить такие смешные шапки? — я уже не могла сдержать смеха, потому что на Саше подобные громосткие головные уборы смотрелись ну очень нелепо. — Ты же наш мистер-стиль. Ну, Саш?..

— У мистера-стиля сегодня выходной. Ты ещё не видела мой жёлтый свитер, который мама связала!

Я посмотрела на Василису, которая явно была очарована Сашей — она не сводила с него глаз и кивала всему, что бы он ни говорил. «Первый раз вижу её такую уязвимую», — подумала я и решила прервать этот, казалось, непрерывный зрительный контакт.

— Васька сказала, тебя прихватит к Рите первого числа?

— Ну, да… А что ты так загадочно улыбаешься?

— Нет, ничего, — ответила я, не прекращая улыбаться, — пойдёмте уже, а то опоздаем.

Я молилась, чтобы ни Вася, ни дорогой Александр не спрашивали ничего, касаемо Смирнова. Что бы я сказала? «Ой, мы перестали общаться». И тогда бы воцарилось минутное молчание и взгляды в пол типа: «Блин, может, напишешь ещё раз?». Нет, лучше пусть не спрашивают.

Школа перед Новым годом принимала какой-то особенный вид: большая ёлка, ярко украшенная гирляндами, мишурой и кучей всяких глянцевых шариков совершенно разных цветов; на окнах бумажные снежинки — большие и маленькие, и даже ручки на дверях были обмотаны красной мишурой. Вроде такая обыденность, а праздничное настроение моментально создавалось. Даже учителя, которые, казалось бы, постоянно были угрюмые, злые, вмиг стали добрее.

Мы сели за парту, Саша расположился за нами.

— Ну, обязательно что ли сейчас прям алгеброй заниматься? — завопил Александр, уткнувшись носом в учебник. — Уже ведь почти Новый год, какая математика…

— Я и не в Новый год не особо желание изъявляю, — отмахнулась я, гордо оперевшись локтями на спинку стула.

— Хватить острить, нахваталась от своего Пашки, — ответила Саша и легко толкнул меня в спину.

«Нет! Ну, Карина, кто тебя за язык тянул…».

— Ни от кого я не нахваталась…

— Кстати, как у вас? Он приедет на каникулах?

Я молчала. А ведь правда, сказать нечего. Отвернулась к окну и убрала локти со стула.

— Так… — Вася наклонилась ко мне. — В чём дело?

— Я не знаю.

— Что не знаешь?

— Приедет он или нет.

— Во дела… — протянула Вася. — Ты же говорила, что всё хорошо, нет? Или мне приснилось?..

Пришлось поведать всю историю целиком. Чувствовала себя точно на допросе, хотя ребята не перебивали и не спрашивали ничего лишнего. Но как только Саша потянулся ко мне, чтобы обнять и сказать: «Не расстраивайся», стало вообще не по себе. Я легко отодвинулась и ответила: «Всё нормально, не нужно меня жалеть. В конце концов, я не умру из-за него».

— Ладно. Тогда будем просто надеяться, что с ним всё хорошо.

— Да, — поддержала Василиса. — А теперь за математику!

Ещё бы… Только она могла так радоваться началу алгебру. К чёрту все мои истории.

В процессе дня я заходила проверить сообщения — также пусто и непрочитано. «Ладно, Смирнов, катись. Ты, наверняка, здоров. Просто тебе стало скучно», — напечатала я и гневно кликнула на кнопку «отправить». Вот и всё — в Новый год только с теми, кто рядом. И не с тем, кто забывает о тебе и сливается вот так, без предупреждений.

Вышла из сети и убрала телефон подальше в рюкзак. Дошла до дома, перед этим наслушалась от ребят позитивных поддерживающих речей.

Рука сама потянулась зайти и вновь глянуть, не пришёл ли ответ от Паши. Я сама удивилась такой логике. И я чуть не выронила чёртов телефон, когда увидела, что он был в сети двадцать минут назад и уже успел прочитать все мои сообщения. А именно:

«Привет, почему так часто пропадаешь?».

«Смирнов, это не смешно, тебя уже три дня в сети нет…».

«Паша. Паша. Паша. Паша. Паша. Ладно, я могу так ещё долго, думаю, ты понял».

«Смирнов, неделя прошла. Ты жив?».

И все остальные перечислять не имеет смысла. И только когда я глянула на последнее сообщение и поняла, что он его прочитал, меня охватил такой мандраж, что я просто выкинула телефон из рук, убрала его под подушку и стала истуканом напротив кровати. Типа: «Ну, засранец, тут ты меня точно не достанешь!».

А в голове: «Он прочитал. Всё. Прочитал. Он прочитал». А ведь это не самое ужасное, что мы друг другу говорили, правда? Почему же тогда так страшно? И почему он не ответил? Хотя… что он должен отвечать на сообщение, в котором прямым текстом написано «катись». Он и покатился.

Ну, это точно конец. Всё.

Днём тридцать первого декабря Смирнов так и не ответил. И в сеть больше не заходил. Я окончательно отпустила ситуацию. В Новый год нельзя входить опечаленным. Поэтому я надела ярко-красное платье, которое красиво оголяло ключицы и круглые плечи, распустила рыжие волосы, немного намеренно растрепав. И посмотрелась в зеркало. «Такой красотке нельзя расстраиваться. Тем более из-за парней».

Даже несмотря на то, что Смирнов продолжал мне жутко нравиться, я всеми силами пыталась внушить, что всё наоборот. Тогда я ещё не знала, что делаю это зря.

Мама была невероятно красива — приятно было видеть её в таком приподнятом настроении. Она кружилась на кухне, а я просто сидела и уже по чуть-чуть потягивала из бокала шампанское.

Понемногу к нам приходили мамины подруги — их всего трое. Мы уже который год собираемся вместе тридцать первого декабря и встречаем будущее. Они забавные, весёлые хохотушки, кстати, одна из них из Испании и всегда приносит какое-нибудь их национальное блюдо с собой.

— Ну, девочки, — сказала испанка с забавным акцентом, — чтоб у нас всё было и ничего нам за это не было!

Все засмеялись, послышался стук бокалов. «Какой замечательный тост. Правдивый. Чтобы у нас всё было…», — задумалась я, глядя на пузырики в шампанском. Мама потрепала меня по плечу и спросила, почему я выгляжу такой расстроенной. «Тебе показалось, всё супер!», — ответила я, потому что не хотела портить ей праздник. Да и всем остальным.

По телевизору как обычно идут старые фильмы, а вот я и не заметила, как уже выступает президент. Как вдруг в дверь позвонили. Я покосилась назад, насторожившись. Глянула на маму, мы встретились взглядами, словно подумали об одном и том же. Я поставила бокал на стол и медленным шагом, будто чего-то опасаясь, двинулась к двери.

Даже не глядя в глазок, я открыла и увидела перед собой улыбающееся лицо. Оно смотрело на меня по-детски наивно и глупо. Я молча смотрела, до тех пор, пока Паша сам не заговорил.

— Успел! — сказал он и кинулся ко мне, крепко прижимая к груди.

Всё, что слышала — это звук яро бьющегося сердца. Даже двух сердец.

— Смирнов, — пробормотала я, всё ещё прижимаясь щекой к его груди. — Что за хрень ты творишь?

— Что?

— Что за хрень, говорю, ты делаешь?

— Тебе нравится говорить шёпотом? — прошептал Паша, наклонившись ко мне. — Как тебе мой сюрприз?

— Сюрприз?

Я попыталась высвободиться из его рук, но Паша явно не намерен отпускать.

— Какой ещё сюрприз? — повторила я. — Я… волновалась за тебя.

— И поэтому послала меня?

— Ты не отвечал мне почти две недели! И хватит улыбаться!

Он рассмеялся.

— Но я не могу не улыбаться.

— Ты дурак. Дурак, ясно? И пранки у тебя тупые. Я ведь могла найти себе другого…

— Кого? Парня что ли? У тебя есть парень?

— Как же я скучала по тебе, Смирнов. Паша. Но больше не шути так…

— Знаешь, как тяжело мне было не писать тебе две недели и не заходить в сеть… Не представляешь! А ты что думала, я, правда, смог забыть о тебе?

Я опустила взгляд в пол. Мы продолжали стоять в коридоре, с открытой настежь дверью. Паша потянулся ко мне, едва успел коснуться губ, как мама оглушила нас обоих криком: «Закрой дверь! Холодно!». Я привстала на носочки и поцеловала его — немного настойчиво, потому что хотела сделать это почти два месяца, пока он был где-то там… А сейчас здесь, и можно делать всё, что захочу.

Я услышала, как дверь хлопнула, но Смирнов продолжал целовать меня холодными губами. Он коснулся ладонями шеи, и я слегка поёжилась.

— Ты холодный…

— Эй, я самый горячий парень в этом городе, о чём ты!

— Почему ты не надел перчатки?

— Ой, мамочка, не начинай. Кстати, с Новым годом.

— И тебя.

— Пойдём на улицу?

Мама поняла всё. Поэтому позволила мне просто уйти с человеком, которого я так ждала. Ночью с ним, оказывается, особенно приятно находиться. Мы шли по городу, встречая кучу людей, пьяных и не очень, они такие весёлые, смеются, разговаривают, а мы почему-то молчим.

Паша обнял меня за плечи и сказал:

— Прости, я не приготовил подарок, но…

— Я тоже. Ты останешься здесь или уедешь?

— Я здоров, Карина. Осталось немного поработать над собой. Поэтому я остаюсь. Но в школу я вряд ли вернусь.

От радости я крепко обняла Пашу за шею, отчего он слегка пошатнулся на льду и чуть не упал, успев пробурчать что-то занудное по типу: «Боже, Карина, убьёшь ведь». Я не переставала улыбаться и удивляться таким резким переменам в жизни.

— Эх, рыжуха, скучно без тебя было, — сказал Смирнов.

— Я не рыжуха… Задира…

© Алёлёна ,
книга «Ты - задира».
Комментарии
Упорядочить
  • По популярности
  • Сначала новые
  • По порядку
Показать все комментарии (10)
Sofia_b
Задира
Всю книгу я признаюсь сидела с каменным лицом только время от времени улыбаясь,в конце же,скатилась слеза. Автор,это прекрасно,я очень надеюсь что будет продолжение❤
Ответить
2021-06-18 22:39:15
2
Карина Iova
Задира
Как же мило.
Ответить
2021-07-18 04:26:17
1
Татьяна Пудник
Задира
Хэпиэнд! По моему- продолжения не требуется. Прекрасное, счастливое окончание книги. Дальше сами додумывайте! Спасибо!
Ответить
2021-07-23 16:01:37
1