Богородицк: 28 мая, вечер
Богородицк: 29 мая, утро
Богородицк: 29 мая, вечер
Богородицк – Киреевск – Тула: 30 мая, утро
Тула – Богородицк: 30 мая, вечер
Богородицк: 31 мая, вечер
Богородицк: 1 июня, утро
Богородицк – Епифань: 1 июня, день
Кимовск – Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 2 июня, утро
Михайлов: 2 июня, вечер
Рязань: 2 июня, ночь
Рязань – Муром: 3 июня, утро
Муром: 4 июня, утро
Муром: 4 июня, вечер
Нижний Новгород: 5 июня, утро
Бор – Йошкор-Ола: 5 июня, вечер
Йошкар-Ола: 6 июня, утро
Казань: 6 июня, день
Набережные Челны: 6 июня, вечер
Набережные Челны: 7 июня, утро
Тимьянск: 7 июня, вечер
Тимьянск: 8 июня, утро
Тимьянск: 8 июня, день
Тимьянск: 8 июня, вечер
Тимьянск – Нефтекамск: 9 июня, утро
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день
Уфа: 9 июня, вечер
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Екатеринбург: 10 июня, день
Тюмень: 10 июня, вечер
Тюмень: 11 июня, утро
Омск: 11 июня, вечер
Новосибирск: 12 июня, утро
Новосибирск: 12 июня, вечер
25 часов спустя
Михайлов: 2 июня, вечер

Я не знаю, сколько иду – телефон опять разрядился, но, кажется, проходит уже больше часа. Вскоре снова натыкаюсь на знак с указанием в стороны Тулы и Михайлова. Получается, я сейчас от одного въезда в Михайлов прошёл к другому? Замечательно. А до Тулы ещё пилить и пилить. Походу я туда пешком дойду.

Машин совсем не стало, как не стало и фонарей. Я иду по абсолютной непроглядной дороге, едва видя ноги. Нет, больше сил моих нет. Лучше всё-таки в Михайлове переночую.

Перехожу на другую сторону и иду назад. Обратный путь кажется ещё длиннее, а, дойдя до поворота, понимаю, что ещё несколько километров придётся чесать до самого города. Или что это вообще такое?

Первые дома показываются ой как нескоро. В некоторых из них горит свет. Я заглядываю в окна и размышляю о том, чтобы договориться с кем-нибудь на ночлег. Нет, просто так постучаться в дом и попросить впустить на ночь в дом – вряд ли хорошая идея. Но, может, получится разжалобить кого-нибудь из прохожих? Думаю, вид у меня сейчас достаточно жалкий.

Но, когда мимо меня проходят какие-то мужики, я, конечно же, не решаюсь. Отговариваю себя тем, что мужики точно не поведутся. Потом встречаю молодую пару, и отговариваю тем же. Потом – двух старушек. Пройдя мимо них понимаю, что тщетно пытаюсь обмануть сам себя. Если я даже в магазинах боюсь обратиться к продавцу, то на это никогда в жизни не решусь.

Меня спасает небольшой магазинчик, пристроившийся у дороги. Зайдя внутрь, начинаю изучать полки и холодильники с продуктами. Эх, щас бы пельмешки жаренные, а не вот это всё.

– Что-то хотели? – спрашивает продавщица.

– Извините, – неуверенно говорю я, не в силах подобрать нормальный вопрос. – У меня немного странный вопрос... Это Михайлов?

– Ну... да, – немного смутившись, отвечает она.

– Хорошо, – вздыхаю я. Хоть куда-то, но я всё-таки пришёл. – А это город, или село, или что вообще?

– Село, – как-то взволнованно тянет продавщица, но затем резко вздёргивает голову: – Ой, город!

– Так село или город? – спрашиваю я, слегка усмехнувшись, чтобы хоть как-то разогнать мрачную атмосферу.

– Город-город.

По лицу её вижу, что она тоже хочет у меня что-то спросить, но не может отважиться. Тогда я продолжаю:

– А не знаете, в городе есть какие-нибудь гостиницы или хостелы? Ну или кафешки круглосуточные хотя бы?

– Ой, ну есть у нас один ресторан... Вот как вниз идти, всё время прямо. Но она, кажется, часов до двух или трёх ночи работает. А так ничего больше нет.

Ну что ж, по крайней мере, несколько часов я смогу провести в тепле и уюте. А там, может, и рил придётся пешком до Тулы.

– А сейчас сколько времени, не подскажите? – напоследок спрашиваю я.

– Девятый час уже, – отвечает она, глядя на наручные часы.

М-да уж... Конец ещё одного дня. Никогда бы в жизни не подумал, что так бездарно могу просрать свои каникулы. Даже дома провёл бы это время с куда большей пользой.

– Окей, спасибо, – говорю я, уже открывая дверь.

– Слушай, а сколько тебе лет? – неожиданно спрашивает продавщица.

– Семнадцать.

– А мама твоя не волнуется, что ты вот так путешествуешь?

– Да она уже привыкла, – вру я и жду от неё чего-то ещё. Может, «Если хочешь, можешь остаться на ночь в моём магазине» или «Давай я тебе какой-нибудь еды бесплатно дам», но вместо этого она говорит:

– Тебе так только кажется... Цени родителей. Они самое дорогое, что у тебя есть.

– Конечно, – пытаюсь сказать с улыбкой, но она выходит какой-то измученной.

Я иду прямо по дороге, как мне и велела продавщица, но на пути дорога раздваивается. И как бы обе они – «прямо», но ведут совершенно в разные стороны. Так, ну правая более «прямее», да и с детства мне всегда казалось, что право – лучше, чем лево, поэтому дальше я иду без сомнений.

Судя по всему, я всё-таки ошибся, потому что кроме домов тут ничего нет, а дорога уже заворачивается. Так, ну, если я сейчас пойду налево, то, получается, вернусь на ту дорогу, по которой изначально пойти не захотел. Надеюсь, что это так, потому что больше блужданий я не выдержу.

Только заметив ещё один небольшой магазин, я сразу забегаю в него и спрашиваю о продавщицы:

– Извините, а не подскажите, где тут ближайшее кафе или ресторан?

– Так вот же, через стенку, – отвечает она, изумлённо вытаращив на меня глаза.

– Да ладно, – меня немножко шокирует новость о том, что я уже так близко. – Ну, спасибо.

Выбегаю на улицу и вижу горящую вывеску: «Бар-ресторан НОСТАЛЬЖИ», а под ней несколько курящих мужиков с дамами. Мне приходится протиснуться между ними, потому что отступать они не хотят, и вот я захожу внутрь.

На ресторан помещение как-то мало похоже. Почти у входа стоят туалеты, а с левой стороны барная стойка, за которой стоит женщина пацанской внешности.

– Извините, а у вас телефон зарядить можно?

– Да, вот розетка, – указывает она на висящий удлинитель. В него запихнуто столько тройников, что я опасаюсь, как бы он не перегорел. Но выбирать не приходится. Я достаю зарядку и подключаю к ней телефон.

– А ты заказывать что-нибудь будешь? – недовольно спрашивает она. – Или просто так собрался тут сидеть?

– Сейчас закажу…

Я беру со стойки меню и как можно дольше рассматриваю каждую страницу. Цены тут более-менее нормальные. Даже можно заказать дешёвую картошку фри, да только вряд ли я ей наемся.

– А какой сегодня суп дня?

– С фрикадельками и борщ.

– Ну, давайте с фрикадельками.

– Хлеб нужен?

– Давайте.

– Сколько кусков?

– Давайте два.

Заказ принимает другая официантка, которая сразу идёт относить его на кухню. Я включаю телефон и начинаю в нём шариться. Вскоре приходит SMS-ка о том, что мама пыталась мне позвонить. Что ж, она долго продержалась. Удивлён, что она не позвонила мне ещё с утра. Я набираю её номер, одновременно продумывая, что ей говорить.

– Алло, – спустя столько времени мамин голос звучит как-то непривычно. Мы не виделись уже полтора дня, и, кажется, это самая долгая наша разлука за последние годы.

– Чего хотела?

– Хотела, чтобы ты хоть что-нибудь мне рассказал, – говорит мама обиженным голосом. Видимо, не очень ей понравилось такое приветствие.

– Да я потом всё расскажу, мне пока что некогда.

– Вас хотя бы нормально кормят?

– Да, как раз ужин жду, – говорю чуть ли не шёпотом, косо поглядывая ну официантку.

– Ладно, – как-то тяжело вздыхает мама. – Не буду больше отвлекать.

Вот и весь разговор.

Я уже давно перестал нормально общаться с родителями.

На самом деле в детстве я был довольно общительным. Мог болтать, не закрывая рта. Но, когда мы гуляли с родителями, и я пытался им что-то рассказать, они продолжали говорить о своём, не обращая на меня внимания. Или говорили «Подожди, пока мы закончим», но, как только замолкали, и я пытался начать свою тему, они вновь продолжали. С тех пор я всегда одёргивал себя каждый раз, когда мне хотелось войти в беседу. И больше у меня не было нормального общения ни с родителями, ни с кем-либо ещё.

– Ты где есть будешь? – спрашивает у меня вторая официантка, принеся тарелку супа с хлебом на подносе.

– А тут нельзя?

– Нет, едят у нас только за столом.

– А ничего, если я телефон тут оставлю?

– За сохранность не ручаемся.

Офигенный сервис. Из всех заведений, что я обошёл, по-доброму ко мне отнеслась та продавщица в магазине.

Я прячу телефон за табличку с прайсом и иду за свободный столик. Официантка ставит поднос передо мной и желает приятного аппетита.

Вокруг очень душно и шумно. За соседним столиком сидит компашка из четырёх тёток преклонного возраста.

– С какого хрена мы должны пополам делить? – орёт одна. – Ты сожрала больше, чем мы втроём!

– А с какого хрена я тебе такси оплачивала? – возмущается вторая.

– Я вообще с собой только две тысячи взяла! – вставляет третья.

– И одну из них ты уже полгода должна мне! – гаркает вторая.

– Хорошо, я заплачу свою четверть, но это был последний раз, когда я с тобой вообще куда-либо пошла! – выносит вердикт первая.

От их криков у меня начинает болеть голова. Трогаю лоб – горячий. Надеюсь, это не температура. Вот будет здорово, когда приеду домой. Вернулся больной из «оздоровительного санатория».

Доедаю суп как можно медленнее, чтобы телефон успел нормально зарядиться, но я так голоден, что он кончается слишком быстро, и я всё равно не наедаюсь. Пойти, что ль, в туалет сходить хоть раз за весь день.

Когда возвращаюсь из туалета, мой столик уже убран. Ну и отлично. Подхожу к стойке и проверяю телефон: почти тридцать процентов и уже десятый час. Пора выдвигаться, если я не хочу реально здесь застрять.

Собираю вещи, благодарю официанток (в ответ они только сопровождают меня до выхода презрительным взглядом) и выхожу на улицу. Как было темно, так темно и осталось. Освещения почти никакого, почти не видно, куда наступаешь, но тратить зарядку на фонарь не стоит.

Хоть я и понимаю, что время жмёт, но не могу удержаться от соблазна прогуляться по городу. Всё-таки возвращаться я сюда не намерен. Забивать какие-нибудь интересные места в навигаторе мне как-то влом, поэтому иду, куда ноги тянут. В итоге выхожу, видимо, на площадь. Людей нет, зато красиво.

Ладно, дальше гулять некогда. Выбираюсь на знакомую дорогу и иду в темноте, спотыкаясь о булыжники засохшей грязи. Когда вижу свет от фар автомобиля, сразу вытягиваю руку. Пофиг уже, что до конца города ещё чесать и чесать.

Машина проезжает мимо. Следом вторая. Из третьей сквозь закрытые окна доносятся громкая музыка и весёлые крики. Вот как отдыхают нормальные люди. Интересно, а куда они поехали? Дальше, что ли, праздновать?

Когда я уже поднимаюсь на бугор, внимание на меня обращает очередная советская развалюха.

Дверь поддаётся с трудом, а когда открывается, я вижу водителя – парень чуть старше двадцати лет в одних спортивках и кожанке. По лицу его видно, что гопник. Но выбирать не приходится.

– Здрасте, подбросите?

– Да без б, а тебе куда?

– Ну, мне в сторону Тулы или Кимовска.

– А, не, – огорчённо машет головой, будто это ему отказывают. – Я в Рязань еду.

– Чёрт, – сквозь зубы шепчу я.

– Сорян, браток, я б так с удовольствием бы помог… Если надо, до Рязани довезу.

Я зависаю с открытой дверью в глубоких раздумьях. Что лучше: попытать попытку поймать попутку до Тулы или всё-таки вернуться в Рязань?

– К чёрту, давай, – говорю я и залезаю в салон.

© Дмитрий Ткаченко,
книга «150 часов до встречи».
Рязань: 2 июня, ночь
Комментарии