Богородицк: 28 мая, вечер
Богородицк: 29 мая, утро
Богородицк: 29 мая, вечер
Богородицк – Киреевск – Тула: 30 мая, утро
Тула – Богородицк: 30 мая, вечер
Богородицк: 31 мая, вечер
Богородицк: 1 июня, утро
Богородицк – Епифань: 1 июня, день
Кимовск – Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 2 июня, утро
Михайлов: 2 июня, вечер
Рязань: 2 июня, ночь
Рязань – Муром: 3 июня, утро
Муром: 4 июня, утро
Муром: 4 июня, вечер
Нижний Новгород: 5 июня, утро
Бор – Йошкор-Ола: 5 июня, вечер
Йошкар-Ола: 6 июня, утро
Казань: 6 июня, день
Набережные Челны: 6 июня, вечер
Набережные Челны: 7 июня, утро
Тимьянск: 7 июня, вечер
Тимьянск: 8 июня, утро
Тимьянск: 8 июня, день
Тимьянск: 8 июня, вечер
Тимьянск – Нефтекамск: 9 июня, утро
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день
Уфа: 9 июня, вечер
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Екатеринбург: 10 июня, день
Тюмень: 10 июня, вечер
Тюмень: 11 июня, утро
Омск: 11 июня, вечер
Новосибирск: 12 июня, утро
Новосибирск: 12 июня, вечер
25 часов спустя
Тимьянск: 8 июня, утро

За окном заливаются птицы, солнечный луч падает мне на глаза. Я ворочаюсь в кровати, пытаясь от него скрыться, но всё безуспешно. Скрываться под одеялом тоже невыносимо – из-за духоты я выныриваю из-под него уже через минуту. Что ж, в этой битве мне приходится сдаться.

Я открываю глаза и сладко потягиваюсь. Несмотря на прерванный сон, выспался я просто шикарно. Вскакиваю с кровати, оглядывая комнату – Стасина кровать аккуратно застелена, а самой девчонки уже нет.

Одевшись и заправив за собой постель, я направляюсь на кухню и застываю у дверного проёма, наблюдая за Стасей. Она одета в белую майку, из-под которой выглядывают лямки лифчика, и джинсовые шорты. Не знаю, во сколько она встала, но судя по уложенным волосам и косметике – довольно давно.

Она сидит на кухонном уголке, поджав под себя ноги, и уплетает хлопья с молоком за просмотром телевизора.

– Вы видите Жулика? – раздаётся знакомый голос из детской передачи. – Где?

– Да он фе за куфтом! – кричит Стася, не отвлекаясь от завтрака.

– А я его не вижу…

– Да за куфтом он!!

– А! Вот он!

– А я тебе говорила, дура глухая!

Не выдержав, я прыскаю со смеху, и Стася наконец меня замечает.

– О, доброе утро!

– Доброе, – отвечаю я, проходя на кухню. Обернувшись к телевизору, я понимаю, откуда голос мне знаком – это мультик «Даша-путешественница», который я смотрел в далёком детстве.

– Ты, наверное, есть хочешь? – она осматривает меня, будто видит впервые. – Холодильник в твоём распоряжении… если сможешь там что-нибудь найти. Просто Макс дома почти никогда не жрёт, а я ненавижу готовить, поэтому можешь чего-нибудь заказать.

– Я не против, – пожимаю плечами.

Она заходим в какое-то приложение на телефоне и быстро кликает на какие-то иконки.

– Надеюсь, ты любишь роллы, – говорит она. – Потому что я заказала целый сэт… Макс-то по-любому потом жрать захочет.

Я стою с открытым ртом, не зная, на что ей ответить.

– Ты чё застыл? – придирчиво спрашивает Стася.

Смутившись, я присаживаюсь рядом и смотрю мультик вместе с ней.

– Жулик, не воруй! Жулик, не воруй! Жулик, не воруй! – в унисон кричим мы, когда хитроумный лис подкрадывается к Даше с корзиной.

– О, ужас! – вопит лис и убегает.

– Кстати, а где Макс? – спрашиваю я тревожащий с утра вопрос.

– Да спит ещё, – отмахивается Стася, переключая каналы. – Раньше обеда его не разбудит даже Конец света.

Роллы нам доставляют в течение получаса. Когда курьер звонит в дверь, Макс, лежащий в гостинной на диване, просыпается. Странно, что я его не заметил, когда шёл на кухню.

– Ну и с какой радостью вы меня разбудили? – он зевает и лениво потягивается.

Макс встаю с дивана в одних трусах: у него подкаченное тело и пресс из шести кубиков, но моё внимание заостряется на огромном шраме на его животе. Мне становится неловко, и я перевожу взгляд.

– Мы заказали роллы, будешь? – спрашивает Стася, рассчитавшись с курьером.

– А пивас остался? – интересуется он.

– Несколько банок точно было.

– Тогда вопрос не в тему ваще.

Пока Стася раскрывает все коробки с роллами, Макс приносит из холодильника три бутылки «Бада» и раздаёт нам. Кажется, он всерьёз решил меня споить.

Я говорю Стасе, что раньше никогда их не ел, потому что не особо люблю рыбу.

– Да в них рыбы почти и нет, тебе понравится!

Макс учит меня правильно держать палочки, что у меня с трудом получается, но я всё же стараюсь, в то время как Стася, макая в соевый соус один ролл за другим, ест их вилкой. Попутно мы выпиваем пиво, и на этот раз у меня не возникает прежнего дискомфорта. Наоборот, я был бы не против ещё одной баночки.

Нашу болтовню прерывает громкий церковный перезвон.

– У вас тоже колокола по утрам звенят? – спрашиваю я, выглядывая в окно.

– Да, это храм Андрея Первозванного, – поясняет Стася. – Он каждое утро эту полифонию играет.

Обожравшись и прилично подвыпивши, я думаю, как бы теперь смыться. Обычно я дожидаюсь, пока меня прогонят, либо же по-тихому сливаюсь, но поступать так с Максом и Стасей не хочется. Благо мне в голову ударили градусы, развязавшие мой язык.

– Ну, мне пора, наверно, – говорю я, собирая вещи.

– Куда? – удивляется Макс.

– Дальше. В Новосибирск.

– А, к тёлке своей, что ли? – он скептически сводит брови. – Не, братух, я обещал из тебя настоящего мужика сделать, вот сегодня и начнём. Ща пойдём к Трюфу в футбик играть.

– Да я не умею.

– Да ты вообще жизни не видел походу, – мрачнеет Макс. – В жизни нужно успеть попробовать всё!

В итоге я сдаюсь. Макс надевает именную спортивную форму, а мне даёт переодеться в старую олимпийку, треники и поношенные кеды. Стасю мы оставляем дома, а сами идём на улицу. В первую очередь мы покупаем две полторашки «Балтики 9» в какой-то нереспектабельном ларьке и заваливаемся на ближайшие трубы.

– Ну, тут мы обычно ждём, пока все подтянуться.

Мы с Максом пьём пивас из одной бутылки, но язык никак не развязывается. Макс предлагает мне покурить, но даже от этого я отказываюсь. Так и сидим в тишине, пока к нам не пригоняет Антон. Затем подключаются ещё два пацана, имена которых я плохо запоминаю.

Впятером, передавая пивас друг другу, мы идём через полгорода, переходим железную дорогу и останавливаемся у частного домика. Допив до последней капли, мы закидываем пустые бутылки подальше в кусты и заходим через калитку во двор. Нас встречает старушка, видимо, бабушка Трюфа.

– Здравствуйте, баб Тоня, – все здороваются с ней.

– Здравствуйте, ребятки, – она подходит к нам ближе. – Ой, от вас так хмелем пахнет. Квас пили, что ли?

Мы сдерживаемся изо всех сил, чтобы за заржать во весь голос.

– А Тимоха выйдет, – спрашивает Макс.

– Он ещё не проснулся даже. Ну, вы заходите домой. Проголодались наверное, пока дошли, а я как раз свежую окрошку сделала.

Мы табором заходим в дом и располагаемся вокруг кухонного стола, заняв все стулья. Баба Тоня расставляет нам тарелки, наполняет их густой окрошкой, а в центр стола ставит сковородку с картошкой.

– Только поджарилась, – бахвалится она и уходит будить Трюфа.

Когда мы еле-еле заканчиваем со своими порциями, Трюф выходит то ли в привычной домашней одежды, то ли в форме для футбола: старые спортивки и футболка с космонавтом.

– Иди умывайся и садись, тоже поешь, – руководствуется баба Тоня над ним.

– Да не, бабуль, я не хочу. Я лучше сразу пойду.

Бабушка начинает хлопотать, что он и так исхудал и у него сил не будет даже мячик пнуть, но он решает не задерживаться, и уже вшестером мы выходим во двор.

Футбольным полем оказывается заросший огород: его уже давно не перекапывали и он зарос травой, которую ребята сами подстригают каждую весну.

Мы делимся на команды. Не смотря на моё предупреждение о том, что я совершенно не умею играть, Макс берёт меня в команду вместе с Антохой. Трюф с остальными пацанами оказываются в команде соперников.

Футбол сравним с обычной беседой, где игроки – это собеседники, а мяч – тема для разговора. И его гоняют только между «своими», потому что поначалу к чужим относятся всегда презрительно. Можно быть крутым собеседником, но этого никто не узнает, пока ты не подхватишь тему. Можно быть крутым футболистом, но этого никто не узнает, пока ты не захватишь мяч. И только после того, как ты покажешь себя в деле, к тебе проявят интерес.

Моя проблема была в том, что проявлять инициативу я не способен ни в разговорах, ни в футболе, поэтому сейчас на поле я лишь мешаюсь под ногами, стесняясь отобрать у кого-либо мяч и шугаясь от неожиданности, когда он сам подкатывается ко мне. Вместо мяча я постоянно пинаю воздух, только пыль поднимаю. Поэтому вскоре Макс всё-таки говорит мне:

– Встань лучше на ворота.

Послышался всеобщий выдох, оказавшийся очень неприятным для меня. Кто-то, вроде бы Серый, говорит: «Наконец-то», кто-то просто поддакивает: «Во-во».

– Антон, побегай, – говорит Макс, призывая к себе рукой вратаря.

Он медленным шагом подбегает к команде, я ещё более медленным плетусь к импровизированным воротам, позволяя попить немного воды, пока все от меня отвлеклись, и встаю на позицию.

Игра продолжилась уже по-моему.

В каждой компании есть человек, который может быть хорошим собеседником, но в больших компаниях он всегда замкнут и, как правило, идёт позади всех. В разговоры не вмешивается, а только слушает их, а если у него что-то спросят – ответит кратко, без возможности продолжения. В футболе таким игроком является вратарь. Большую часть игры наблюдает, а, столкнувшись с мячом, передаёт его дальше. Вчера я очень хорошо зарекомендовал себя как замкнутый собеседник, сегодня – как вратарь.

Мяч, отскочив от ноги Кирилла, летит в меня с такой скоростью, будто этот все восемь лет своей жизни провёл на тренировках Сборной. Предвидя неудачу, все члены моей команды напряжённо вздыхают (Макс, как всегда, выпускает пару матов) и отворачиваются. Но тут я со всей силы ударяю по подлетевшему ко мне мячу, и тот устремляется к середине поля. Все замирают, и только ошарашенный Макс поворачивается ко мне:

– Вот это ты втащил.

– Охренеть, как он мой фирменный отбить смог? – мечется Кирюха.

Пока не все отошли от потрясения, Макс лупит по мячу. Тот сразу влетает в ворота к не очухавшимся соперникам.

– А-а-а-а-а! – гортанно орёт Макс, подбегает ко мне и дружески хлопает мне по плечу. – Ну ты терминатор, блин!

Мне становится не очень приятно от его прикосновения, но, с другой стороны, весьма лестно. От его слов также двоякое впечатление: вроде бы и похвалил, но ведь мог так сказать чисто из-за поощрения к тому, что в кой-то веки у меня что-то получилось.

Во время игры, после пиваса и окрошки, нам постоянно хочется ссать, но в место того, чтобы сходить в нормальный туалет, мы облагораживаем соседский шиповник.

Мы продолжаем игру, и я всё также упорно отбиваю голы. Огород – это не поле, его от ворот до ворот можно пробежать за пару секунд, поэтому вратари задействованы не меньше, чем основные игроки. За первые отбитые голы Макс готов чуть ли не на руки меня поднять, но затем принимает их за должное. И тут – то ли устал, то ли перестало хватать его поддержки – пропускаю два мяча подряд.

– Устал, что ли? – хмурится Макс, подходя ко мне, на что я всего лишь морщу нос.

– Побегай давай, я постою.

Я киваю и выхожу на поле. Игра продолжается, но из-за напряжённых отношений со своей командой у меня так и не получается нормально играть. Макс, стоя на воротах, отбивает голы редко, но метко. Только метится он куда-то вне поля, из-за чего каждый отбитый им мяч карается угловым ударом, а тот – либо голом, либо ещё одним угловым. Спустя пять голов он выходит на поле, поставив на ворота опять Антона. Тот играет наравне со всеми, но, видимо, Макс не хочет, чтобы я всё время простоял на месте. Я чувствую прилив симпатии к нему, и игра продолжается уже по-другому.

Макс уже нередко даёт мне пасы, и даже после того, как я в растерянности пинаю по воздуху вместо меча, не перестаёт со мной считаться. Я понимаю, что он проникся ко мне доверием, и постепенно оно становится взаимным. Спустя минут пять мы отлично сыгрываем на пару, и когда я забиваю первый гол, Макс устраивает перерыв.

– Маши-и-ина, – поощрительно протягивает он, опять с силой прикладывая свою ладонь к моему плечу. Остальные пацаны, даже противники, тоже всячески меня восхваляют.

– Тимоша, не ругайся матом! – вдруг кричит баба Тоня из форточки.

– Хорошо, ба, – отвечает Трюф.

– И мальчикам тоже скажи, а то боженька накажет.

Мы садимся на траву и по очереди пьём воду. Внезапно со скрипом распахивается калитка. Я поворачиваюсь и вижу Стасю. Она одета по-простому, без излишеств, но очень привлекательно. Взглядом Стася обводит всех нас и останавливается на Максе.

– Мама до тебя уже час дозвониться не может, – сердито предъявляет она, приближаясь к нему. – Ей там понадобилось от тебя что-то.

– Я ж с собой телефон на футбик не беру, – как само собой разумеющееся поясняет ей ]Макс.

– Ща свой дам, – говорит она, водя пальцем по экрану смартфона. Никто из нас не подаёт и звука, поэтому всем отчётливо слышно становятся слышны гудки, а затем голос из трубки:

– Да, Настюшоночек?

И мы заливаемся смехом.

– Ну ма-ам, – обиженно ворчит она. – Я же просила так меня не называть... В общем, ладно. Я дошла до Максима, на...

И протягивает ему телефон. Макс выхватывает его из рук и выходит через калитку.

– Как игра? – спрашивает она, присаживаясь на бывшее место Макса.

– Да норм, – почему-то я становлюсь единственным, кто ей отвечает.

– Слух, Насть, – встревает Тоха. – А помнишь, как ты с нами раньше в футбик рассекала? Не хочешь детство вспомнить?

– Ну я же тогда пацанкой была, – смущается она.

– Да и щас не слишком на девчонку похожа, – усмехается парень слева от неё, которого, кажись, зовут Димой, за что получает от неё приличный удар локтем в бочину. Тот вскрикивает, и, смеясь, потирает ушибленное место комментирует: – Я же говорил.

– Да лан тебе, она небось даже мяч пнуть побоится, лишь бы этот... педикюр не испортить, – идёт на провокацию Кирилл.

– Да она лучше тебя играет, – задирает его Тоха, не уловив замысла.

– Мне тоже с трудом верится, что ты умеешь играть, – поддерживаю я Кирюху.

– А, ну ладно, – сердито цедит она. – Только попробуй сегодня уснуть в моей комнате, я тебя во сне так отпиночу, что любой мяч тебе не позавидует.

– Вы чё, спали вместе? – поражённо спрашивает Дима, переводя взгляд с меня на неё и обратно.

– Вот так и рождаются слухи, – тихо смеюсь я.

– В одной комнате – не значит вместе, – верещит она, вскакивая на ноги. – А ты сам, – обращается она ко мне, – играть небось не умеешь.

– Ой ли, – ехидничаю я.

– Ну давай проверим, – с вызовом говорит она.

Вновь раздаётся скрип калитки, и Макс проходит к нам, небрежно швыряя айфон сестры в траву.

– Чё у вас за дебаты такие?

– Да вот Настюха поиграть захотела, – с интересом докладывает Тоха.

– С мамой поговорил? Чего там? – Стася отвлекается от остальных, повернувшись к брату, на что тот лишь машет рукой.

– Насчёт завтрашнего.

– И как?

– Хз. Обещала сегодня вечером приехать, потому что завтра уже не сможет.

– Стоп, вечером? – встреваю я. – То есть, переночевать уже не получится?

– Ох, да... Блин, даже не знаю, что делать... Трюф, а твоя бабка Пашка к вам впустит?

– Ну... – неуверенно начинает вратарь-собеседник, не сумевший на этот раз чётко отразить удар. – Если попробовать её уговорить... Хотя она его не знает толком даже.

– Это не проблема, – опять машет рукой Макс. – Ну чё, играем?

Мы по новой делимся на команды. Я, Макс и Тоха оказываемся в одной, Стэн, Трюф, Кирюха и Дима в другой. Из-за неравенства никто не возникает. В их команде только Кирилл нормальный игрок. Не девушка, не маленький и не скромный.

С каждым забитым мячом сил у меня становится всё меньше и по полю я скорее ползаю, чем бегаю. В итоге меня ставят на ворота, и, как назло, назначается пенальти, которое должен забить Кирилл. Он со всей дури пинает по мечу, намереваясь смести меня в конец поля, а я, со страха, тупо вытягиваю ногу, и мяч, столкнувшись с подошвой кроссовка, прокручивается на месте.

– Да ты матрица, братух! – восхваляет меня Макс.

Стася показывает себя в игре очень неплохо, я бы даже сказал как настоящая футболистка, и она единственная, у кого ещё остаётся энергия на игру. Все остальные уже сдулись, и мы решаем всё-таки закончить игру.

© Дмитрий Ткаченко,
книга «150 часов до встречи».
Тимьянск: 8 июня, день
Комментарии