Богородицк: 28 мая, вечер
Богородицк: 29 мая, утро
Богородицк: 29 мая, вечер
Богородицк – Киреевск – Тула: 30 мая, утро
Тула – Богородицк: 30 мая, вечер
Богородицк: 31 мая, вечер
Богородицк: 1 июня, утро
Богородицк – Епифань: 1 июня, день
Кимовск – Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 2 июня, утро
Михайлов: 2 июня, вечер
Рязань: 2 июня, ночь
Рязань – Муром: 3 июня, утро
Муром: 4 июня, утро
Муром: 4 июня, вечер
Нижний Новгород: 5 июня, утро
Бор – Йошкор-Ола: 5 июня, вечер
Йошкар-Ола: 6 июня, утро
Казань: 6 июня, день
Набережные Челны: 6 июня, вечер
Набережные Челны: 7 июня, утро
Тимьянск: 7 июня, вечер
Тимьянск: 8 июня, утро
Тимьянск: 8 июня, день
Тимьянск: 8 июня, вечер
Тимьянск – Нефтекамск: 9 июня, утро
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день
Уфа: 9 июня, вечер
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Екатеринбург: 10 июня, день
Тюмень: 10 июня, вечер
Тюмень: 11 июня, утро
Омск: 11 июня, вечер
Новосибирск: 12 июня, утро
Новосибирск: 12 июня, вечер
25 часов спустя
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день

На полпути до Тимьянска мне приходит сообщение от Тимохи, а ещё через некоторое время приходит уведомление о том, что Макс принял мою заявку в друзья – значит, он уже проснулся.

– Успокойся, он ещё часа полтора будет просто в постели валяться, – убеждает меня Стася.

Сойдя с электрички, мы направляемся к Трюфу. Стася решила, что лучше мы сразу его подберём и вместе поедем поздравлять Макса. О своей конспирации я подзабыл, поэтому, перейдя через калитку, пришлось столкнуться с недоумевающей бабой Тоней, копошащейся в огороде.

– Здравствуйте, баб Тонь, – выкрикивает Стася, озорно улыбаясь.

– Здравствуй, Настюш, здравствуй, – заулыбалась старушка, опёршись на тяпку. – А кто эт там с тобой?.. Пашка, ты, что ли? Ай, совсем не признала! Когда ж ты сбежать успел? Я всё думала, ты спишь ещё.

– Да меня вот Настя с утра попросила помочь ей с подарком для Максима, – вроде бы и правду говорю, а волнуюсь так, будто в первом классе оправдываюсь из-за невыполненной домашки.

– Ой, точно, у Максимки день рождения ведь. На чаепитие сегодня собираетесь?

– Вроде того, – улыбаясь, отвечает Стася.

– Ну ступайте, и Максимку от меня поздравьте тоже.

Мы заходим в дом и застаём Тимоху на кухню, жрущего окрошку.

– Приятного аппетита, – говорит Стася, едва успев зайти в комнату.

– Вы где, блин, были? – вскрикивает Тимоха вместо «спасибо».

Мы со Стасей переглядываемся, словно закоренелые заговорщики. Это так приятно иметь с кем-то один общий секрет, которым больше ни с кем не хочется делиться, но всё же я рассказываю Тимохе о том, как Стася ввалилась в нашу комнату и утащила меня через окно.

– Ну ладно, есть-то будете? – удовлетворившись нашим рассказом, спрашивает Тимоха.

Пока он собирается на улицу, мы быстро уплетаем по целой тарелке окрошки, больше напившись ей, чем наевшись.

– Погнали скорей, щас автобус уже будет.

Несмотря на мою возрастающую с каждым новым городом любовью к путешествиям, мысль о поездке на общественном транспорте до сих пор приводит меня в ужас. Погода слишком шикарная, и для меня лучше прогуляться, чем задыхаться в этой консервной банке, словно шпроты теснясь друг друга.

Когда мы заходим в пазик, он оказывается наполовину пуст, и мы занимаем последнее сидение, где четыре места вместе. С каждой остановкой в автобус вваливается всё больше и больше старых бабок, потных мужиков и деревенских тёлок, у которых от жары макияж расплывается, как у Джокера.

– Рядом со мной бабка молится, – шепчет мне на ухо Стася. Я переглядываюсь через неё и вижу пожилую женщину в цветном платке и с закрытыми глазами, беззвучно шевелящую губами. Не понимаю, откуда в этом городке так много набожников?

Целых десять минут мы трясёмся в автобусе, подпрыгивая на каждой кочке и слетая с сидений каждый раз, когда водитель резко тормозит. Автобус тяжело дышит и скрипит дверьми, пыль влетает во все щели, заполняя весь салон. Все окна и люки закрыты, потому что кому-нибудь обязательно дует, и от свербения в носу я чихаю на весь пазик.

– Будь здоров, соси большой, – говорит Тимоха, отчего я неистово начинаю орать.

– Ух, наркоманы, опять спайсов накурились, – начался бубнёж в толпе. – Поколение дебилов, ни на что не способны.

Меня всегда бесили суждения о целом поколении всего по одному индивидууму, причём чаще всего эти суждения (как сейчас) не имели никаких реальных оснований, поэтому я закипаю и уже готовлюсь ответить что-нибудь едкое, но Стася берёт меня за руку и говорит:

– Нам выходить.

Мы с трудом протискиваемся к выходу. Двери едва открываются из-за навалившихся на них людей. Выйдя на улицу, я радуюсь свежему воздуху, словно астронавт после полёта в космос. С меня стекают десять потов, разит каким-то уксусом, и я с содроганием представляю, какого диаметра жёлтые пятна на подмышках моей новой белоснежной футболки. Ненавижу. Общественный. Транспорт.

По дороге мы заходим в магаз и покупаем три гелиевых шарика. В квартиру стараемся зайти как можно тише, чтобы Макс ничего не услышал, но, как назло, мы спотыкаемся обо все углы, роняем на кафель металлические обувные ложки и раздражённо шикаем друг на друга. Подкрадясь к комнате Макса, мы резко распахиваем дверь и одновременно кричим:

– С днём рождения!

Макс на нас даже не реагирует. Он играет в плейстейшен, надев наушники и полностью сосредоточившись на экране.

– Красиво делает, – закатывает глаза Стася.

Я на носочках подхожу к Максу сзади и долблю его по башке диском для PS. Он ошарашенно оглядывается на меня, словно первобытный человек на огонь, и стягивает наушники.

– С днём рождения, далдон, – говорю я ему, вручая подарок.

– Ооо, блин, спасибо! – он сжимает меня в крепких объятиях, ломая мне все рёбра. – Охренеть, когда вы уже собраться успели? – спрашивает он, заметив остальных.

– Доброе утро, – язвит Настя. – Мне кажется, если за окном пройдёт конец света, то ты и этого не заметишь. – Она подходит ближе, вручает ему подарок и целует в щёку. – Поздравляю, – шепчет она резко смягчившимся тоном.

– Прими мои соболезнования по вступлению во взрослую жизнь, – говорит Тимоха, вручая свой подарок.

– Блин, спасибо, ребят, огромное! – на лице Макса отражается восторг, который я раньше никогда не видел. Хоть он и улыбается почти всё время, за той улыбкой всегда прячутся дурные мысли. Но сейчас я понимаю, что он счастлив по-настоящему. – А Тоху вы случайно не подобрали?

– Я ему писала, он сказал, что скоро подъедет, – отвечает Стася.

– Ясно. Давайте тогда в магаз сгоняем, а потом встретим Тоху и за Машкой заедем. И швабру свою раздвижную возьми, – велит Макс Стасе. – А то я боюсь, что завтра утром ничего не вспомню о своём лучшим дне в жизни.

Под «шваброй» Макс подразумевал сэлфи-палку, взяв которую Стася вместе с нами отправляется на улицу.

Как ни странно, зайдя в магаз, мы сразу направляемся в отдел с алкоголем. Макс набирает десять банок Туборга. Взяв ещё несколько пачек чипсов, мы оплачиваем всё на кассе. Паспорт у Макса не спрашивают, так что никаких проблем не возникает.

Макс созванивается с Антоном – тот уже ждёт нас на парковке. О том, что мы поедем на машине, и уж тем более о том, что Антон будет за рулём, я даже не догадывался, но от происходящего движа у меня внутри всё бурлит. Я ощущаю себя словно частью чего-то значимого, частью большой компашки.

Макс садится на переднее сиденье, я размещаюсь на заднем между Тимохой и Стасей.

– А Машка куда вместится? – спрашивает Стася.

– В багажник её засунем, – отвечает Макс и сам же гогочет. Офигенные у них, видимо, отношения.

Как только мы трогаемся, Макс достаёт из рюкзака пивас и раздаёт каждому по банке.

– Если прольёте, заставлю отмывать весь салон, – угрожает Антон.

Мы вскрываем банки, стараясь не разлить пену, и врубаем музон на полную мощность.

За Машкой мы едем в центр города до самого подъезда. Ей оказывается полноватая девушка примерно одного с Максом роста. Она симпатичная на лицо, с волосами до плеч – чёрными, перетекающими в красный к концам. Одета во всё чёрное, будто собралась не на днюху к парню, а на похороны. Вид портит три разноцветных шарика, которые она присобачивает к заднему дворнику.

Чтобы Машка смогла вместиться с нами, Стасе приходится сесть мне на коленки, из-за чего мы всё-таки слегка разливаем пивас, но Антон, к счастью, ничего не замечает.

– Чё ты за яйца сзади подвесила, – вместо приветствия спрашивает Макс у Машки.

– Ой, да иди ты в жопу, – обижается она. – Я могу прям щас выйти, чтоб глаза не мусолить.

Макс перед ней извиняется и целуется с Машкой, а она вручает ему подарок – нож-бабочку, и Макс радуется ему, как пятилетний ребёнок. А я думаю о том, что в следующий раз, если он домотается до случайного прохожего, до полиции он вряд ли заживёт.

Вскоре мы уже мчимся по трассе. Все окна полностью открыты, и мощный ветер раздувает наши волосы во все стороны. Музыка гремит так, что от басов дрожит вся машина, и сидения под нами вибрируют. Проезжающие мимо машины оживлённо сигналят нам, словно поздравляя. Макс чуть ли не наполовину высовывается в окно и ликует в ответ.

Мы орём песни и пьём пиво, останавливаясь на каждой заправке, чтобы сходить в туалет и покурить. Сначала я отказываюсь от сигарет даже мысленно, но после первой выпитой банки что-то ударяет в голову, и я решаюсь стрельнуть у Стаси. Она безо всякого удивления протягивает мне бонд с кнопкой, и, только дав прикурить, изумлённо спрашивает:

– Подожди, ты разве куришь?

– Только по праздникам, – отвечаю я.

– Охренеть, Пашок курит! – восклицает Макс, уважительно похлопывая меня по плечу.

Мы трёмся за углом заправочного магаза, пока Антоха наполняет бак, и трепимся о какой-то фигне, постоянно над чем-то угорая. Даже от моей стеснительности не осталось и следа – с банкой пива в одной руке и с сигаретой в другой я чувствую себя на одной волне со всеми.

Время в дороге пролетает незаметно – совсем скоро впереди вырастает город.

– Добро пожаловать в Три шурупа, – оборачиваясь ко мне, говорит Антоха.

– А что это? – хмурюсь я, рассматривая стоящий на обочине арт-объект: «ƟФƟ».

– Так иногда называют Уфу, – поясняет Трюф. – Так она пишется на башкирском.

Мы проезжаем три шурупа, а зачем выставки «УФА» и «UFA». Надо же, какие приветливые, оказывается, башкиры. Ждут гостей со всех континентов. Мы проезжаем множество красивых домов и зданий, памятников, фонтанов, скверов и парков, будто Уфа действительно строилась для того, чтобы люди приезжали сюда отдыхать.

– Я вас тогда где-нибудь тут высажу, – говорит Антоха, и выбирая место для парковки.

– А куда мы едем-то вообще? – высовываясь в окно, спрашивает Стася.

– На Тёплое, – отвечает Макс.

– Офигеть, а ты заранее о своих планах сообщить не мог? – вспыхивает Стася. – Я бы хоть купальник взяла.

– Как будто тебе есть, что прятать, – дразнится Макс и сам гыгычет на собственный шуткой. Стася набрасывается на него через сиденье и лупит кулаками по плечу, но он всё никак не успокаивается. – Да хорош тебе, сама ж всегда хотела пацаном стать, вот, так сказать, уникальная возможность влиться в коллектив!

Это провоцирует Стасю ещё сильнее и со всей злостью она вонзается ему в плечо зубами.

– Ай, сука, больно! – тут же отдёргивается Макс и сразу проверяет место ранения – на плече виднеется глубокий след от укуса. Как ни странно – до крови не дошло, хотя синяк явно останется на долго.

– С тобой лучше не связываться, – отшучиваюсь я.

– Я не со всеми такая, – шепча мне прямо в ухо, заверяет Стася.

Антоха останавливается на парковке, и из машины вылезают все, кроме него.

– Ну давайте до вечера тогда, – он машет рукой и уезжает в обратную сторону.

– Куда он? – удивлённо спрашиваю я.

– На работу, – поясняет Макс. – Ну мы часов в десять к нему в клубас зачиллим, он потом присоединится.

Мы проходим под вывеской «Golfstream» и оказываемся на чудесном пляже на берегу большого озера. Макс оплачивает нам билеты для прохода на вип-зону, и мы скорее идём занимать лежаки, пока не всё занято. Несмотря на только начавшееся лето, людей здесь уже навалом. Женщины лежат на шезлонгах, прикрывая глаза футболками, мужики бухают, подростки плавают в своё удовольствия, прыгая то с моста, то друг с друга, а дети зарываются в песок, лепят замки и копошатся в лягушатниках. Шум, гам и весёлый смех вокруг воодушевляет на то, чтобы поскорее освободиться от липнущей потной футболки и окунуться в воду.

– Нужно, чтобы кто-нибудь вещи посторожил, – говорит Макс, смотря на Стасю.

– Я просто так сидеть не буду, – пожимает она плечами. – Лучше уж просто ноги помочить.

– Я, – говорит Машка. – Я всё равно не буду купаться.

Мы располагаемся на шезлонге под навесом. Скидываем все вещи, раздеваемся. Я остаюсь в боксёрках, но мне на это наплевать. Тимоха и вовсе оказывается в семейниках, да и то те с него чуть не спадают. Макс оказывается единственным подготовленным – в плавках. Настя отходит переодеться чуть подальше. Макс, как ни странно, пытается за ней подглядеть, а я рассматриваю шрам на его животе. После утренней истории он начинает казаться мне совсем другим. Да и сам Макс предстаёт в совершенно другом образе.

– Ух, ссать хочется, – говорит он, оборачиваясь к озеру. – Пойдёмте купаться быстрее.

Не дожидаясь Стасю, мы направляемся к воде.

– Кто последний, тот кутак! – на бегу кричит Макс.

Сначала мы с Трюфом поддаёмся его провокации и спешим за ним, но тот, быстро разогнавшись, бомбочкой сигает в озеро. Мы же замираем у берега и заходим постепенно, привыкая к воде – она неожиданно оказывается приятной и тёплой. Я начинаю брызгать на Трюфа, а тот в ответ меня. Убегаю вперёд, пока вода не доходит до пояса, и ныряю. Плавать я особо не умею, но хоть почупахаюсь. Трюф плывёт за мной, с другой стороны приближается Макс. Мы начинаем дурачиться, обливая друг друга водой, кидаясь мокрым песком со дна (и случайно попадая в других людей), плавая наперегонки (на самом деле я хожу по дну, руками разгребая воду перед собой), соревнуемся в задержании дыхания, играем в салки, хватая друг друга за ноги, залезаем друг к другу на плечи и ныряем.

– Настюх, давай к нам! – кричит Макс в сторону берега. Стася лежит на песке, вытянув изящные ноги и подставив лицо к солнцу, и, улыбаясь, качает головой в знак отказа.

– Мне и тут нормас, – говорит она.

– Да ладно, хорош, – говорю я пацанам. – У меня кожа уже отмокла, – говорю я, рассматривая пальцы, как у столетнего деда.

– Да, давайте посохнем, – соглашается Макс.

По пути на берег он зачерпывает воду и, выйдя на берег, выливает её на Стасю. Брызги разлетаются в разные стороны и осыпаются на её кожу, словно горсть бриллиантов, переливающихся на солнце. Стася вскакивает, громко визжа, и начинает долбить Макса со всей силы, а тот, гогоча, ловко уворачивается.

Уже вчетвером мы подходим к нашему месту, охраняемому Машкой. Мы достаём по банке холодного пива и с наслаждением делаем по несколько глотков. И только сейчас я замечаю, как сильно у меня болит рот от улыбки. Трудно поверить, но, кажется, с нашего отъезда из Тимьянска, улыбка с моего лица не сползала ни разу. Ещё никогда в жизни я не улыбался так долго, и только одна мысль об этом заставляет меня улыбнутся ещё шире.

Мы выпиваем по полбанки и ждём, пока Макс перекурит и возвращаемся к берегу.

– Погнали на горку, – предлагает он, не допуская возражений.

Батутную горку я рассматриваю с накатывающим страхом – страхом шлёпнуться под воду и не вынырнуть. Но свои мысли я оставляю при себе, и вместе с пацанами встаю в очередь. От пива у меня слегка кружится голова, поэтому на вышку я взбираюсь словно по «пьяной лестнице». Мы с Максом вместе залезаем на горку, оказавшись по разные стороны перегородки. Ещё некоторое время я сижу в оцепенении, но как только слышу удаляющийся вдалеке радостный вопль Макса, отталкиваюсь вперёд и лечу вниз. Капли воды летят мне в лицо, и я закрываю глаза, отрываясь от реальности. Ветер задувает в уши, и мне кажется, будто я лечу, но полёт обрывается резким шлепком об воду. Тупая боль пронизывает пах. В панике я пытаюсь вырваться на свежей воздух, только моя тревога оказывается напрасной – здесь не так уж и глубоко.

– Ты в порядке? – подплывая, спрашивает Макс.

– Я кажись яйца себе отбил, – сжимая от боли зубы, цежу я.

– Ну нечего было рогатку свою раздвигать, – фыркает Макс.

От нашего разговора меня отвлекает нарастающий крик, и я понимаю, что вот-вот в нас врежется Тимоха. Я как можно скорее пытаюсь перебирать руками и ногами, но от опасности уйти не удаётся – Тимоха приземляется всего в паре сантиметров от меня, окропляя меня чередой тяжёлых капель.

– Блеааа, трусы соскочили! – верещит Тимоха, выныривая из-под воды и осматриваясь по сторонам.

– Вон они, – я замечаю, как они всплывают, в двух метрах от нас. Тимоха спешит за ними, но Макс неожиданно его опережает и хватает первым.

– Пашок, лови! – кричит он, отправляя семейки в полёт. Я даже не успеваю среагировать, поэтому они приземляются чётенько мне на лицо.

– Фу, блин! – я снимаю их с себя двумя пальцами и, как следует размахнувшись, кидаю обратно.

– Да отдайте мне трусы! – скулит Тимоха, перебегая между нами, как собачка. Люди, обернувшись на его крик, стали отплывать подальше, как от прокажённого.

– А ты догони! – Макс натягивает труселя себе на голову, словно шапочку для бассейна, и, перевернувшись на спину, медленно отплывает к берегу. Тимоха усиленно гребёт по-собачьи, пытаясь его нагнать, и когда ему почти удаётся достать до Макса, тот резко снимает трусы и целенаправленно кидает их в Настю. Она загорает, лёжа на животе, и ни о чём даже не подозревает, как вдруг мокрый комок со звонким чпоньком шлёпается ей прямо на спину. Она коротко взвизгивает, но взяв семейки в руки, растянув и, наконец, поняв, что это, верещит во всю мощь.

– Придурки! – она швыряет трусы обратно, и Трюф без промедлений хватается за своё бельё. – Чтоб вам кишечная палочка в жопу залезла!

Максон звонко угарает, Тимоха кроет его обзывательствами, а я тихонько крадусь к берегу, съёживаясь от боли между ног. Сначала хочу подойти к Стасе, но, пожалуй, сейчас не самый лучший момент.

Подваливаю к Машке и сажусь на песок рядом с шезлонгом, достаю припрятанную банку пива, от жажды сушу её до дна и выбрасываю подальше в сторону.

– Ого, ты выпил уже? – удивляется Машка.

– Ну да, – развожу я руками. – Чё такого-то?

– Я вообще просто удивлена… Мне Макс рассказывал, что ты додик какой-то. Молчишь всё время, скромный до жути, весь из себя пай-мальчик, даже пиво не пьёшь. Хотя на деле ты совсем другим оказался.

Охренеть, вот от кого, от кого, а от Макса я никак не ожидал, что он будет за спиной меня грязью поливать. А ведь как он пытался передо мной вину загладить после полицейского участка?!

– А когда он такое говорил?

– Дня два назад где-то.

Надеюсь, за эти два дня его мнение обо мне изменилось, хотя в груди уже разлилась обида с примесью злости.

– Ещё будешь? – спрашивает Машка, протягивая банку пива.

– Я думал, у нас уже всё кончилось.

– А я с собой из дома брала.

Я с благодарностью принимаю пивас, вскрываю его с приятным пшиком и сразу делаю несколько глубоких глотков, чтобы затопить в себе гнев. Меня накрывает лёгкое головокружение, и я пододвигаюсь ближе к навесу, чтобы спрятаться в теньке.

– Слушай, а почему ты с Максом вообще встречаешься? – повышение градуса развязывает мне язык, и меня неожиданно пробирает на личные разговоры. – Мне кажется, вам не очень-то хорошо вместе.

– Да мне все так говорят, – вздыхает Машка. – Но люблю я его, понимаешь? Какую бы херню он не натворил, я сначала на него разозлюсь, а потом начинаю злиться на себя за то, что разозлилась на него, и вместо того, чтобы ждать от него извинений, прошу прощения сама.

Я неловко ковыряюсь носком в песке. На такое откровение подходящих слов сразу и не подберёшь.

– Это всё потому, что я – Рыбы, – выносит Машка вердикт.

– О-о-о, – понимающе киваю я, пожалуй, слишком резко, потому что перед глазами всё уплывает. – А я – Овен.

Машка хмыкает.

– Мне говорили, у Овнов каменное сердце.

– Брехня, – машу я рукой. – Никто не любит сильнее и искреннее, чем Овны. Это же бараны. Они до конца будут стоять на своём.

– Да, об этом тоже слышала, – соглашается Машка. – У тебя такое было?

– А я про себя и говорю.

– О… – в её взгляде одновременно читается понимание и… сочувствие, что ли. – И сколько это длилось?

– До сих пор.

Между нами возникает пауза, хоть и короткая, но очень сильно давящая на нервы, и чтобы её избежать, я говорю:

– Ну ладно, не скучай тут, – и вновь убегаю к пацанам.

Мы купаемся до самого посинения. Почти все люди разошлись, солнце склоняется к горизонту, окрашивая озеро в цвет апельсинового сока, поднимается ветер, вода становится прохладнее. Мы одеваемся, собираем вещи, но уходить не спешим – ложимся на шезлонги и наблюдаем за нависшими облаками.

© Дмитрий Ткаченко,
книга «150 часов до встречи».
Уфа: 9 июня, вечер
Комментарии