Богородицк: 28 мая, вечер
Богородицк: 29 мая, утро
Богородицк: 29 мая, вечер
Богородицк – Киреевск – Тула: 30 мая, утро
Тула – Богородицк: 30 мая, вечер
Богородицк: 31 мая, вечер
Богородицк: 1 июня, утро
Богородицк – Епифань: 1 июня, день
Кимовск – Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 2 июня, утро
Михайлов: 2 июня, вечер
Рязань: 2 июня, ночь
Рязань – Муром: 3 июня, утро
Муром: 4 июня, утро
Муром: 4 июня, вечер
Нижний Новгород: 5 июня, утро
Бор – Йошкор-Ола: 5 июня, вечер
Йошкар-Ола: 6 июня, утро
Казань: 6 июня, день
Набережные Челны: 6 июня, вечер
Набережные Челны: 7 июня, утро
Тимьянск: 7 июня, вечер
Тимьянск: 8 июня, утро
Тимьянск: 8 июня, день
Тимьянск: 8 июня, вечер
Тимьянск – Нефтекамск: 9 июня, утро
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день
Уфа: 9 июня, вечер
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Екатеринбург: 10 июня, день
Тюмень: 10 июня, вечер
Тюмень: 11 июня, утро
Омск: 11 июня, вечер
Новосибирск: 12 июня, утро
Новосибирск: 12 июня, вечер
25 часов спустя
Тюмень: 11 июня, утро

Я просыпаюсь на диване с ясной головой, однако совершенно не понимаю, как сюда попал. Последние пару часов перед сном остались в памяти обрывками, из которых с трудом получается собрать общую картину. Я откидываю голову назад и вижу над собой висящий ловец снов, сплетённый из различных ниток, птичьих перьев и маленьких сувениров.

Комнату заливает яркий солнечный свет. Стоя у окна, Хельга делает разминку. Напротив моего дивана стоит застеленная кровать. Борис в зоне доступа не обнаруживается.

– Доброе утро, – неловко говорю я Хельге.

– Доброе, – улыбается она, разворачиваясь. – Если ты хочешь есть, там ещё осталась курица. Ты к ней вчера так и не притронулся. Либо можешь дождаться Борю, он пошёл в магазин.

– Да нет… Мне, наверное, пора уже собираться.

– Куда собираться? – хмурится Хельга. – Ты же вчера говорил, что вместе с нами в Крым поедешь.

– В Крым? – удивляюсь я и мотаю головой. – Я вообще не помню, что вчера говорил. Но мне пора ехать в Омск.

– Даже на город не посмотришь? – расстраивается Хельга.

Я нахожу телефон, который был предусмотрительно заряжен. На часах уже девять утра, и чтобы посреди ночи не застрять на трассе, выдвигаться лучше прямо сейчас.

– По дороге до трассы посмотрю, – отмахиваюсь я.

– Так давай вместе пойдём, – всё никак не унимается Хельга. – К тому же отсюда до трассы тебе идти далеко, а я знаю способ побыстрее.

Некоторое время я ломаюсь, но Хельга всё-таки перебарывает меня своим энтузиазмом. И в тоге я иду жрать варёную курицу, а Хельга доедает салат из одуванчиков, причём с таким видом, будто ей реально нравится. Вскоре является Борис с двумя огромными сумками продуктов, но готовить нам уже некогда, да и Борис уже похавал по дороге, поэтому мы собираемся в дорогу.

Выйдя в предбанник, Хельга вручает мне самокат, сами же они с Борисом переобуваются в ролики.

– А как же самокат обратно потащите? – задаюсь я вопросом.

– Не глупи, – смеряет меня Хельга старческим взглядом. Обратно на самокате поеду я, а ролики свои запихну в рюкзак.

Когда мы выбираемся на улицу, я начинаю сомневаться в успехе нашей идеи. У меня никогда не было самоката, даже в детстве я ни разу не пробовал на нём прокатиться, поэтому первая попытка у меня получается неудачной. Я никак не могу понять, куда мне девать свободную ногу, как нормально тормозить, да и руль увиливает в разные стороны. Пока я мучаюсь на одном месте, Хельга и Борис делают вокруг меня уже десяток кругов.

Наконец мы выдвигаемся на тротуар, а вскоре спускаемся на специальную дорожку. Мы едем по накатной, особо не торопясь. Хельга указывает на различные достопримечательности города (а в большинстве их – одни храмы), а Борис попутно рассказывает о самой Тюмени, например, то, что Тюменская область – самая большая в России, а раньше на её месте было море, и в некоторых местах даже находили окаменелые остатки челюстей акул.

Когда мы добираемся до набережной реки Туры, я разгоняюсь изо всех сил и наслаждаюсь тем, как свежий ветер дует мне навстречу. И вдруг меня обгоняет Хельга и выскакивает вперёд. От неожиданности я так сильно пугаюсь, что теряю управление. Руль уходит из моих рук, и я падаю на землю лицом вперёд.

– Ты в порядке? – озабоченно спрашивает меня подлетевший Борис.

– Не очень, – кряхчу я.

На кофту капает кровь с подбородка. Правая рука опухла в районе мизинца.

Хельга тоже подлетает и начинает прикладывать к подбородку салфетки, но они никак не помогают, только прилипают к ободранной коже.

– Нужно в травмпункт срочно! – обеспокоенно говорит она. – Тут есть как раз по дороге. Сможешь дальше ехать?

Я неуверенно киваю головой и тут же жалею о своём решении. От боли башка раскалывается пополам.

Ехать дальше получается ещё хуже, чем раньше. Из-за опухшего мизинца я не могу нормально держаться за руль и мне приходится чаще идти, чем ехать из-за страха снова упасть. Во мне порождается какая-то паранойя, что я снова могу упасть и на этот раз свернуть себе шею, но мне помогают попытки отвлечься от боли благодаря радостным историям Хельги и Бориса.

До травмпункта мы добираемся примерно за полчаса. В помещение я иду один, нахожу врача. Очереди передо мной нет, поэтому я смело захожу к нему в кабинет и рассказываю о произошедшим. Он внимательно осматривает мою руку и подбородок с приклеившимися кусочками салфеток. Заполняет какие-то бумаги, даёт их мне на роспись, а затем отправляет на рентген.

– Ничего особо серьезного, всего лишь трещина в мизинце. Щас наложим гипс, походишь так недельку и всё заживёт.

Я начинаю улыбаться как сумасшедший. Наверное, любой бы на моём месте расстроился, а я радуюсь тому, что впервые в жизни получил перелом. Ну, не перелом, а всего лишь трещину. Зато какое достижение!

Медсестра накладывает гипс очень быстро, в течение минут пяти: мизинец, безымянный и средний пальцы сводят вместе и просят подержать руку неподвижно. Затем на пальцы накладывают гипс. Сначала он оказывается полужидким, но он застывает прямо на руке, принимая нужную форму. Медсестра обматывает всю конструкцию несколькими слоями бинтов и отпускает меня обратно к врачу.

– Ну подбородок мы тебе сшивать не будем, просто сделаем стяжки.

Обработав подборок, врач специальными стяжками сводит разошедшиеся части ткани и накладывает марлевую повязку.

– Место не очень удобное, поэтому будет слетать, так что ты меняй её периодически, – говорит врач, напоследок выдавая мне справку о приёме. Я благодарю его и выхожу к ожидающим меня Хельге и Борису.

– Ну как ты? – озабоченно спрашивает Хельга.

– Жить буду, – отшучиваюсь я. – Всего лишь трещина мизинца, придётся недельку с гипсом походить.

– Ну ты герой, – Борис похлопывает меня по плечу. – Мы, конечно, тоже во многих передрягах побывали, но свалиться с самоката на ровном месте – это ж надо!

Я хочу возразить, что упал, потому что Хельга бросилась мне под колёса, но решил придержать язык за зубами.

– Давай мы тебя разукрасим, – предлагает Хельга, доставая из рюкзака маркер. Она расписывается на моём свежем гипсе, передаёт маркер Борису, который тоже оставляет свой автограф и вручает его мне.

– Возьми, – говорит он. – Будешь водителям тоже давать расписываться.

– Ну что, едем дальше? – настойчиво спрашивает Хельга.

– Если честно, мне уже стрёмно даже рядом с собой этот самокат везти, – отчаянно вздыхаю я. – И вообще на дорогу выходить стрёмно.

Я ловлю какую-то панику и теперь мне кажется, будто меня вот-вот собьёт какая-нибудь машина.

– Да тут осталось совсем немного, – уговаривает Хельга. – Мы, если что, за тобой присмотрим.

«Ага, уже присмотрели», – недовольно отзываюсь я в мыслях.

Ехать с загипсованной рукой явно будет неудобно – мне удаётся обхватить правую сторону руля только свободными большим и указательным пальцем.

– Тем более с твоей рукой тебя теперь точно будут все замечать! – отшучивается Борис.

– Может, тебе лучше на Бла-бла-каре что-нибудь посмотреть? – обеспокоенно спрашивает Хельга.

– Что это?

– Это такое приложение, где водители предлагают поездки, – поясняет она, копаясь в телефоне. – Там, конечно, заплатить придётся, но это гораздо дешевле, чем ехать на автобусе или поезде.

– Ну, давай попробуем, – неуверенно соглашаюсь я.

– Вот, смотри! – Хельга тыкает пальцем в экран смартфона. – Как раз отъезд в 13:10. Запрашивает два косаря, но я могу попытаться сбить цену.

– Подожди, а мы успеем вообще? – я тревожусь от того, что теперь всё точно пойдёт не по плану. – У нас же буквально десять минут осталось.

– Не кипишуй, щас всё решим.

Хельга нажимает на кнопку «Связаться с водителем» и набирает его номер:

– Здравствуйте, я насчёт поездки, до Новосибирска довезёте, верно? – Хельга зачем-то кивает во время разговора. – А вы сможете подъехать к городской травмотологии? Хорошо, жду.

– Ну вот, будто звёзды сошлись, – обращается она ко мне, убирая телефон в карман. – Он уже собирался отправляться, потому что других пассажиров не было, так что минут через пять он будет тут.

Мы с ними долго прощаемся. Я обещаю заехать к ним по дороге назад, а как-нибудь летом всё-таки организовать поездку в Крым.

– Если будете проезжать Богородицк, тоже пишите, я вас приючу, – с улыбкой проговариваю я.

Вскоре возле нас останавливается семейный фургон. Водитель с озабоченным лицом осматривает нас троих и неловко здоровается:

– Вы втроём, что ли, собрались?

– Нет, толь ко он, – подталкивает меня в спину Борис.

– А сколько дорога стоит? – спрашивает Хельга, будто моя мама.

– Две тысячи.

– Может скинете до полторы? – уговаривает она.

– Не, девушка, так не пойдёт.

– Вам не пойдёт полторы тысячи? То есть вы решили поехать просто так? Сами же сказали, у вас пассажиров больше нет.

Недолго думая, водитель соглашается.

– Ладно, залезай, – говорит он, занимая водительское место. – Только с левой стороны, а то у меня там ребёнок сидит.

Прежде чем я успеваю сесть в машину, Хельга берёт меня за левое запястье и вяжется красную фенечку.

– Это тебе на удачу. И на память о нас.

Я отбиваю пятюню Хельге и Борису, на этом мы и расходимся. Хельга уезжает на моём самокате, закинув свои ролики в рюкзак, Борис проворно едет рядом с ней, а я ныряю в машину, готовясь к самой долгой безостановочной поездке.

© Дмитрий Ткаченко,
книга «150 часов до встречи».
Омск: 11 июня, вечер
Комментарии