Богородицк: 28 мая, вечер
Богородицк: 29 мая, утро
Богородицк: 29 мая, вечер
Богородицк – Киреевск – Тула: 30 мая, утро
Тула – Богородицк: 30 мая, вечер
Богородицк: 31 мая, вечер
Богородицк: 1 июня, утро
Богородицк – Епифань: 1 июня, день
Кимовск – Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 1 июня, вечер
Рязань: 2 июня, утро
Михайлов: 2 июня, вечер
Рязань: 2 июня, ночь
Рязань – Муром: 3 июня, утро
Муром: 4 июня, утро
Муром: 4 июня, вечер
Нижний Новгород: 5 июня, утро
Бор – Йошкор-Ола: 5 июня, вечер
Йошкар-Ола: 6 июня, утро
Казань: 6 июня, день
Набережные Челны: 6 июня, вечер
Набережные Челны: 7 июня, утро
Тимьянск: 7 июня, вечер
Тимьянск: 8 июня, утро
Тимьянск: 8 июня, день
Тимьянск: 8 июня, вечер
Тимьянск – Нефтекамск: 9 июня, утро
Тимьянск – Уфа: 9 июня, день
Уфа: 9 июня, вечер
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Екатеринбург: 10 июня, день
Тюмень: 10 июня, вечер
Тюмень: 11 июня, утро
Омск: 11 июня, вечер
Новосибирск: 12 июня, утро
Новосибирск: 12 июня, вечер
25 часов спустя
Уфа: 9 июня, вечер

Ближе к десяти вечера мы всё-таки доходим до заветного здания клуба. Снаружи слышится приглушённая электро-музыка, а из окон вырываются неоновые лучи. Возле входа толпятся несколько компашек: одни из них, видимо, уже набухались в слюни и еле держатся на ногах, другие ведут себя более-менее адекватно, о чём-то переговариваясь и срываясь на дружественный смех.

Мы заходим в здание и сразу же поднимаемся на второй этаж, где нас встречают две привлекательные девушки с эмблемой клуба на футболках.

– Добрый вечер, вы бронировали? – неестественно улыбаясь, спрашивает одна из них.

– Мы заказывали вип-зону, – вылезает вперёд Макс.

– Предъявите ваши паспорта, пожалуйста.

– Вы походу не поняли, – хмурится Макс. – Я сказал: вип-зона.

– А-а, кажется, я поняла, – растерянно кивает девушка. – Следуйте за мной, я покажу ваше место.

Мы проходим через танцевальный зал, где на нас обрушиваются ухорызрыващие басы и ослепительная светомузыка. За барными стойками, кокетливо поглядывая на окружающих, нога за ногу сидят расфуфыренные тёлки, вокруг которых носятся озабоченные мажорчики, угощающие их дорогими коктейлями. Некоторые девчонки зажигают танцпол на пару со своими парнями, другие – кучкуются небольшими группами со своими подружками. Все сидячие места пустуют, зато огромная очередь ведёт к диджею, истекающему потом.

Нас провожают в отдельное помещение со звуковой изоляцией, так что звуки за стенкой остаются едва слышными. Комната оказывается совершенно пустой от сторонних посетителей и предоставляется только нам. В углу стоит огромный стол, окружённый тремя кожаными диванами. Помимо этого стоит музыкальный центр, телевизор с приставкой и целый набор настольных игр, раскиданных по подоконнику.

– Можете пока расположиться и посмотреть меню, через пять минут к вам подойдут, – сообщает девушка, собираясь уходить.

– Извините, а нас может обслужить Исмагилов Антон?

– Конечно, – задумавшись на секунду, отвечает она и убирается прочь.

Мы занимаем наши места у столика: я сажусь на один диван со Стасей, Макс с Машкой, а Трюф отсиживается отдельно ото всех.

– Хорошо, что ждать нам никого не надо, – улыбается Машка, доставая из сумки водку и вермут.

– Ага, только стаканов не хватает, – сетует Стася.

Однако проблема эта быстро решается – уже через минуту в комнату заходит Антон.

– О-о-о, здорова, братуха, – Макс вскакивает с места и крепко обнимается с ним, будто давно его не видел. – Ты чё как, на банкет к нам залетишь?

– У меня смена до двух, если подождёте, то присоединюсь, конечно.

– Без тебя никуда не денемся!

– Ну ладно, чё заказывать-то будете?

– Ты можешь нам просто пустые бокалы принести? – вмешивается Стася.

– Пустые нет, у меня администраторша всё палит, – поморщившись, отвечает Тоха. – Если вы только пиваса какого-нибудь закажите и потом будете свою туда разливать.

– Тогда подгони пять бокалов пиваса и калик какой-нибудь заебательский, – распоряжается Макс.

– Есть, шеф! – усмехается Антон. – Что-нибудь ещё? Закуску будете?

– Блин, а о закуске мы и не подумали даже… Короче, давай на свой вкус, я тебе доверяю.

– Как скажешь, бро, – говорит Антон и удаляется.

Терять времени Макс не стал – он подключает к музыкальному центру свой телефон и включает какую-то новомодную песню. Я не очень слежу за трендами, поэтому остаюсь не у дел, зато другие приходят в движение прямо на диване.

– Чё сидите-то? – недоумевает Макс и включает светомузыку. Яркие огни красных, зелёных и синих цветов мелькают перед глазами, разрывая связь с реальностью. Все, и даже Трюф, срываются с мест на центр комнаты и смешиваются в нелепом танце, а я застенчиво утопаю в диване, мерно покачивая головой в такт назойливому мотиву.

– Пошли танцевать, – перекрикивает музыку Стася, протягивая мне руку.

– Я не люблю танцевать, – отмахиваюсь я. За всю подростковую жизнь мне ни разу не приходилось участвовать на дискотеках, поэтому я даже не знаю, как вообще можно танцевать и не хочу опозориться перед своими новыми друзьями.

– От одной песни ничего страшного с тобой не случится, – уверяет Стася и силком вытаскивает меня к центр комнаты.

Я не уверенно перетаптываюсь с ноги на ногу, озираясь на других и пытаясь скопировать их движения. В них нет ничего особенно – просто дрыганья головой, руками, ногами и телом, но почему-то даже это не даётся мне под силу.

Спустя одну песню Антоха приносит нам пивас, и я нахожу повод вернуться на диван. В то время, пока остальные наслаждаются музыкой, я уже выпиваю половину бокала.

– Опять ты тут сидишь, – возникает Стася и, не выслушивая моих оправданий, тащит меня обратно. На этот раз она от меня не отходит – обхватив мои запястья, она сама болтает ими из стороны в сторону и качает тазом. Вскоре я всё-таки улавливаю её волну и подстраиваюсь под музыку. Наконец Стася меня отпускает и мы начинаем колбаситься на полную. Я словно теряю контроль над телом, и оно само двигается так, как ему хочется. И в этот момент мне уже неважно, как я выгляжу со стороны – я просто выплёскиваю переполняющую меня энергию и получаю от этого удовольствия.

Вскоре я выбиваюсь из сил. Изо рта вырывается прерывистое дыхание, а ноги, не успевшие нормально отдохнуть после водных догонялок, сильно гудят. Мы со Стасей заваливаемся на диван и к нам подтягиваются все остальные. Мы разбираем бокалы пива, Стася говорит длиннющий, но очень трогательный тост.

– За такое до дна! – заявляет Макс. Возражений не возникает, поэтому в следующий момент на стол с громким звоном опускаются пять пустых бокалов. – А теперь можно и по-взрослому!

Из Машкиной сумки появляются бутылки с вискарём и колой, а Стася достаёт наш вермут, и бокалы вновь наполняются.

Тут в комнату входит Антон с кальяном.

– О-о-о, ты вовремя! – ликует Макс.

– Моя очередь тост говорить? – ухмыляется он, ставя кальян в центр стола.

Антон говорит Максу несколько пожеланий, подставляет кулачок вместо бокала и снова удаляется.

С повышением градуса всё происходящее воспринимается совершенно другим взглядом. Наша компашка разделяется на группы, которые постоянно тасуются между собой. Кто-то танцует и орёт песни во всё горло, кто-то рубится в плейстейшн, кто-то сидит на диване и ведёт философские споры. Нас объединяет только одно – мы не выпускаем из рук стаканчики, постепенно потягивая содержимое, и собираемся вместе, чтобы налить новую порцию и сказать следующий тост.

Постепенно очередь доходит до меня.

Я знал, что эта участь неминуема и весь вечер пытался подготовить какую-то речь, но именно в этот момент, когда бокалы подняты и на меня выжидающе пялится четыре пары глаз, у меня не то, что отнимается язык, но и пропадают все мысли из головы.

Кое-как я пытаюсь связать известные мне слова в предложения, но в итоге лопчу полную бессмыслицу из обрывистых фраз – смешанных поздравлений и благодарностей за всё, что он для меня сделал. Впрочем, всем уже становится насрать. Прервав меня на полуслове, все начинают ликовать и аплодировать, мы делаем несколько глотков и снова разбегаемся.

И вдруг мой телефон начинает вибрировать. «Мама» – единственная мысль, пришедшая мне в голову, ведь кто ещё может мне позвонить? Но, взглянув на экран, я очень сильно удивляюсь. На фоне фотки скорченной рожицы высвечивается слегка расплывшаяся надпись «Викуха».

– Здорова, – навеселе отвечаю я, заткнув одно ухо пальцем, чтобы лучше расслышать.

– Нахрен ты мне затылок свой показываешь? – вместо приветствия говорит Вика.

– Чо? – спрашиваю я и только потом понимаю, что она опять звонит по видеосвязи. – А! – я переношу телефон к лицу. – Здорова!

– Да здорова-здорова, – лыбится она на весь экран. – Ты где щас?

– Ну… в Уфе.

– Ого, ни разу там не была. И чё делаешь?

– Да вот в клубе зависаю, а ты?

– Вообще я собиралась всю ночь готовиться к завтрашнему экзамену, но я вспомнила о куче важных дел, которые нельзя отложить. Например, позвонить тебе.

– Я такая важная причина?

– Ну я же по тебе скучаю всё-таки.

От такого заявления меня кидает в краску, но из-за светомузыки этого незаметно.

– Чё там за додики орут? – хмурится Вика.

– Ну… типа друзья мои.

– Пашок, ты сам с собой там базаришь? – ко мне вдруг подлетает Макс и нагло заглядывает в телефон. – Ого, Антох, зацени какая цыпуля!

Антон, принёсший закуски, не обращает на крик никакого внимания, зато Машка не отрывает от него косого взгляда.

– Я, кстати, Макс! – обращается он к Вике, выхватывая у меня телефон и начинает показывать ей всю нашу компашку. – А это Стасян, Машка, Трюф и Антоха.

На этот раз Антон оборачивается и тоже прилипает к экрану.

– О, да, здарова, Антоха – это я, да.

– Можете не представляться, я вас всё равно не запомню, – хладнокровно отвечает Вика.

– А девчонка-то с характером! – Макс подходит ко мне и во весь голос спрашивает говорит прямо в ухо. – И где ты с такой познакомился?

– На трассе, – отвечаю я, даже не задумывавшись над комичностью фразы. Макс начинает угорать, и я пытаюсь забрать у него телефон, но он меня отталкивает, говоря невнятное: «Пджди».

– Ну, меня тебе придётся запомнить, – продолжает он общаться с Викой, – потому что у меня сегодня днюха.

– О-о-о, ну это меняет суть разговора, – улыбается она. – Хоть я тебя и не знаю, но рада, что ты есть.

– Звучит как тост! – заявляет Макс, хватая стопку. – Выпьешь?

– Вы чё, вискарь пьёте? А я за ЗОЖ, воды хлебну.

Но для Макса её слова остаются без внимания: он опрокидывает стопку в себя и передаёт телефон мне, словно позабыв о собеседнике.

– Рада, что ты научился заводить друзей, – сообщает Вика. – Только надеюсь, они тебя не испортят.

– Да они нормальные на самом деле, – пытаюсь как-то оправдаться за неловкую ситуацию. – Просто сейчас не самый подходящий момент для разговора…

– Я уже поняла это. Ну что ж, я тебе тогда завтра наберу. Сильно не напивайся, пока!

Её лицо исчезает, и я залипаю в потухший дисплей. В отражении на меня смотрит слегка потерянный пацан с растрёпанными волосами. Он кажется уставшим, но глаза блестят от счастья. И вдруг отражение улыбается и подмигивает мне.

Перевожу взгляд с экрана на эбующего Тимоху, снимающую его на видео Стасю и целующихся Машку с Максом, а затем снова на отражение в телефоне, где совсем недавно была Вика. Не могу, что этот радостный пацан – и есть я. Что я сижу в окружении самых классных людей, которых только встречал в своей жизни. Что у меня есть друзья, которые хоть и встречались со мной лишь однажды, но всё равно помнят и звонят среди ночи, просто потому что соскучились. Думаю об этом и еле сдерживаю слёзы, чтоб не зарыдать как девчонка, но не как обычно, а впервые – от счастья.

– Задолбал грузиться, – сверху на меня наваливается Макс, чуть не раздавливая меня пополам. – Чё такой грустный? Член сосал невкусный?

– Да мне просто музон не вкатывает, – отвечаю я, незаметно протирая мокрые глаза.

– Пфф, ну и проблема! Включай своё! И вообще дай посмотрю, чё у тебя в сохранках, – выхватывает у меня телефон, плюхается на диван и юзает аудиозаписи.

– Нет! – кидаюсь к нему и вырываю телефон. – У меня там Ранетки!

Нафига я сказал последнюю фразу? Чтобы разоблачить самого себя? Ведь говорила же мне Стася не упоминать про них.

Но его реакция оказалась самой неожиданной…

– Да ладно?! – вытаращивает он глаза и разевает рот как рыба. – Включи!

– Серьёзно? – удивляюсь я и на миг даже застываю.

– Да-да! – энергично кивает он. От разбушевавшейся в теле энергии он опять вскакивает на ноги. – Чё там? «Мы Ранетки, мы ранетки!»

Он напевает тихо и жутко неумело, но я включаю эту песню, и громкая музыка заглушает его голос. Ребята подтягиваются к нам и начинают скакать на месте под быстрый ритм, импульсивно маша руками во все стороны. Текста никто не знает – мы просто мычим первый припев, иногда угадывая рифмы и выкрикивая их на весь клуб. Но тут начинается припев, мы делаем общий круг, обнимаемся, прыгаем все вместе и орём во всю глотку:

– ПРОСТО МЫ ТАКИЕ ДЕТКИ, МЫ РАНЕТКИ, МЫ РАНЕТКИ, ПРОСТО МЫ СО ВКУСОМ ДЕТКИ – МЫ РАНЕТКИ!

После этого мой плейлист звучит, не прекращая – то ли всем реально зашёл мой музыкальный вкус, то ли они достаточно прибухнули, чтобы отжигать под всё подряд.

Наконец мы делаем передышку, чтобы выпить ещё.

– Блин, я ж забыла, ты вискарь не пьёшь? – спохватывается Машка, выливая в мой бокал остатки вискаря.

– Да уже пофиг, – флегматично отвечаю я и, чокнувшись со всеми, залпом опрокидываю стопку в себя, даже не почувствовав и доли прежнего отвращения.

– А чё у нас, бухло уже кончилось? – спрашивает Макс, разглядывая пустую бутылку.

– Не, это ж только первая ушла.

– О-о, так может в бутылочку поиграем?

Сначала меня сильно передёргивает от этой идеи, потому что целоваться мне ни с кем ещё не доводилось, и облажаться перед всеми мне дико стрёмно. К тому же возникает странный расклад – Машка и Макс вообще люди занятые, а нам с Трюфом достаётся одна Стася на двоих.

– Только не на поцелуи! – возникает Машка, и у меня от сердца прям как отлегло.

В итоге мы соглашаемся на «Правду или действие». Музыку делаем потише, кальян убираем в сторону, в центр кладём бутылку, а сами рассаживаемся полукругом. Игра начинается.

Как ни странно, чаще всего бутылочка выпадает на Макса, но придумать ему нормальные вопросы или задания никто не может. Зато его извращенская фантазия зашкаливает. «Выйди в общий зал и предложи услуги проститутки», «Заглоти бутылку», «Выложи в Инсту фотку с признанием в том, что ты гей» и всё в этом роде. Но когда Макс в очередной раз крутит бутылочку, и та указывает на Стасю, та снова выбирает действие.

– Позвони своему бывшему и скажи, что ты беременна.

Стася даже не возникает – звонит, говорит и сбрасывает трубку. Но играть дальше пока никто не торопится – все чего-то выжидают.

И тут в комнату влетает Антон с телефоном в руках.

– В смысле беременна? – орёт он с порога.

Макс разрывается в хохоте, а у меня взрывается мозг: получается, Антон и Стася раньше встречались? И я узнаю об этом только сейчас? Конечно, никто мне не обязан о таком докладывать, но в груди возникает щемящее чувство, словно меня захватывает ревность.

– Да мы в бутылку играем, – взмахивает рукой Стася. – Извини, что отвлекла.

– Ну и дебилы, – закатывает глаза Антон и уходит.

Помимо пошлых действий Макс придумывает ещё и провокационные вопросы. Видимо, он знает о многих скелетах в шкафах нашей компашки и специально выпытывает у них правду. Трюф, тем не менее, на общее обозрение рассказывать свои секреты не хочет, и в качестве наказания ему постоянно приходится выпивать. До добра это не доводит.

– Чёт мне херово, – с трудом удерживаясь на ногах, он намеревается пойти в туалет.

– С тобой сходить? – озабоченно спрашиваю я, уже готовый его поддержать, но он меня осекает.

– Да я дойду…

– Минус один, – комментирует Макс. – Пашок, ну давай тогда ты крути.

Бутылочка указывает на Машку, и мой мозг закипает в попытках придумать вопрос. В итоге я спрашиваю самое тупое, что можно было представить:

– Ты бреешь соски?

Макс захлёбывается смехом, в то время как Машка с дико злым выражением лица смотрит на него.

– Ты про это всем уже рассказал? – вскрикивает она и, не дожидаясь ответа, хватает сумку и идёт на выход.

Едва успокоившись, Макс подходит ко мне.

– Ну ты и вспорол, Пашок, – и уходит вслед за девушкой, не переставая хихикать.

Я смотрю на захлопнувшуюся дверь полный недопонимания.

– Она что, правда соски бреет? – спрашиваю у Стаси, но та лишь пожимает плечами, тихонько фыркая. – И что мы теперь вдвоём делать будем? – интересуюсь у неё.

– Можем продолжить.

– Ну что ж… тогда я спрошу у тебя… – мне требуется немного времени, чтобы собраться с силами и задать вслух вопрос, который весь вечер не даёт покоя. – Так ты правда встречалась с Антоном?

Стася тяжело вздыхает.

– Я с ним две недели по глупости провстречалась… Меня тогда Макс затащил в их компашку. Я знала об Антоне по его рассказам, но сама с ним не общалась. А как познакомились лично – сразу сблизились. Но у нас ничего не вышло, и мы просто остались друзьями.

«По глупости провстречались», – застряли в голове её слова. Интересно, она бы и со мной так согласилась встречаться? Хотя где я, и где – Антон.

Вот, опять меня занесло. Почему каждый раз, когда я познакомлюсь с какой-то девушкой, сразу думаю: «Смогла бы она со мной встречаться?» Даже если она мне не понравилась, даже если бы я сам с ней встречаться не захотел, всё равно думаю. Может, я так пытаюсь оценить себя чужими глазами?

– А ты бы смог со мной замутить? – слышу этот вопрос будто внутри своей головы, но нет – это голос Стаси. – Не по-воображаемому.

– Ты серьёзно это спрашиваешь?

– А сам как считаешь? – уходит она от прямого ответа.

– Ну, сложный вопрос… – все мысли путаются, и я не знаю, что ответить: «Да?», «Нет?». – Мы ведь с тобой толком не знакомы. Может, давай я тебе через пару дней отвечу?

– А если ты уже уедешь?

– Тогда ответ будет ясен сам собой.

Стася понимающе кивает и, кажется, она слегка разочарованна.

– Моя очередь: правда или действие? – спрашиваю я.

– Давай правду.

– Почему, когда мы с тобой впервые встретились, ты сказала, что я буду твоим воображаемым другом? Точнее, почему именно воображаемым, а не настоящим?

– Потому что… моя жизнь тоже воображаемая. Я представляю, что живу по-настоящему, но это совсем не так… – она отпивает из бокала, с хитрым прищуром косясь на меня. – Теперь моя очередь, и кажется, с правдой мы уже переборщили, так что тебе остаётся действие.

– Мне это уже не нравится, – заявляю я, заранее продумывая план к отступлению.

– Ничего сложного, – фыркает она. – Просто пошли потанцуем.

– Но я не умею танцевать.

– Да ты и ходишь как неуклюжий пингвин, но тебе же это не мешает.

– Ах вот оно как, – притворно-обидчиво протягиваю я.

– Да-да. Так что твои отмазки не прокатят, только дай я посмотрю, что у тебя включить можно.

Когда она начинает листать мои аудиозаписи, у меня даже не возникает былого напряжения. Впрочем, чего стесняться, если моё криминальное прошлое прозвучало на весь клуб? Тем не менее, Настя моей позиции не разделяет.

– Почему у тебя в плейлисте одно старьё? Я об этих песнях уже лет десять назад забыла.

– Для меня каждая песня из прошлого несёт какие-то воспоминания. Я не могу их перестать слушать, потому что с ними связано много всего из моего детства, – я пытаюсь сказать это без задней мысли, просто сообщить как факт, но тоска уже сковывает грудь. И, видимо, это не осталось незамеченным для Насти.

– И часто ты так страдаешь? – с лёгким укором спрашивает она.

– Почти каждый день, – самокритично отвечаю я.

– Пойми: что было, то прошло…

– Но вспоминать не перестану, – твёрдо заканчиваю я.

– Знаешь что, – она поворачивается ко мне всем телом, обрекая на серьёзный разговор. – Меня жизнь тоже помотала. Было много всего: и хорошего, и плохого. Но если бы я сейчас, вместо того, чтобы веселиться, загонялась о том, что я никогда не ценила того, что происходит, то, быть может, через год, месяц или вообще через неделю я бы стала думать о том, как же жаль, что именно в этот момент я загонялась из-за прошлого, вместо того чтобы наслаждаться этим вечером вместе с тобой.

Она пристально смотрит мне в глаза, пытаясь найти в них понимание. И явно его находит.

– Если представить, что музыка – это кассетная плёнка, а воспоминания – это запись на ней, – размышляю я, – получается, что любое воспоминание можно перезаписать.

Стася улыбается, довольная результатом своей терапии.

– А начнём мы, пожалуй, с этой, – говорит она, врубая трек. Закинув телефон на диван, она ведёт за собой в центр пустого зала.

Тише-тише, это сердце моё бьётся,

Без тебя остаётся на закате солнца.

Подойди поближе и улыбнись, малыш…

Её руки обвиваются вокруг моей шеи, а я обнимаю её за талию и будто инстинктивно прижимаю к себе. Мои ноги заплетаются, но я стараюсь не наступать на её. Голова Стаси падает мне на плечо, и её горячее дыхание щекочет мне шею. Я чувствую, как её сердце в унисон с моим отбивают ритм песни.

Полгода прошли, как дожди и метели,

Мы с тобой хотели любить побыстрее,

Дай мне это, дай мне, прошу, любовь,

Не разжигая костёр в сердце моём.

Не уезжай далеко, подумай хоть немного,

Ради Бога! Будет не проста дорога…

Вцепись в мою руку и поцелуй крепко,

И будет лучше, чем закат лета.

Не уезжай, прошу: подумай, не спеши!

Из пустоты превращаем жизнь в свои мечты.

Мне будет больно, если ты уедешь –

Уедешь далеко и любовь не согреешь.

За окном тишина – тебя тут нет,

Я превращаюсь в ангела, я полечу на небо.

В любом городе без тебя потухнет огонь,

И пока живёт любовь – побудь со мной…

Медленно крадучись, заходит Макс – руки в карманах, взгляд в пол. Он медленно поднимает голову и начинает смотреть, как мы танцуем.

Сильнее боли, когда тебя нет со мной,

Когда ты рядом – любовь кажется мне ядом,

Я не найду такую вторую, как ты,

Я потерян между небом и куском земли…

Мне становится неловко от его взгляда, поэтому я слегка отстраняюсь от Стаси. В непонимании, она вскидывает брови, но, заметив Макса, поджимает губы. Видок у него как-то недовольный.

– Пойдём покурим, – говорит он мне и сразу выходит. Смотрю на Стасю извиняющимся взглядом и следую за ним.

Мы спускаемся на лестничный проём, он угощает меня сигаретой и прикуривает нам обоим. Половину сижки мы выкуриваем в напряжённой тишине, а я всё гадаю, из-за чего он меня позвал.

– А куда Машка делась?

Макс машет рукой.

– Домой на такси уехала…

Минуту погодя он спрашивает:

– Она тебе нравится? – наконец спрашивает Макс. Так вот оно в чём дело.

– Машка? – я сдвигаю брови к переносице.

– Да причём тут Машка.

– А кто? – строю я из себя дурачка, хотя понимаю, к чему он клонит. Я чувствую, что если ему признаюсь, то мне несдобровать. Почему-то пацанов всегда бесит, когда к их сёстрам кто-то подкатывает, и они готовы отмутузить любого, претендующего на место их парней.

– Да Настюха, кто ещё? – бурчит он и повторяет ещё напористее: – Нравится?

– Да не, мы ж с ней просто друзья.

– Вот ты дебил, Пашка? – спрашивает он, смотря мне прям в глаза. – Ты парень, она – девушка, вы пьёте – чего тянуть-то?

– Да это тупо как-то.

– Тупо френдзонить девчонку, которая к тебе клеится!

– В смысле клеится? – пытаюсь я анализировать внезапно сменившееся направление нашего разговора.

– Ты вот серьёзно не замечаешь, как она перед тобой стелется? Да она такие намёки делает, что уже и ежу понятно. Ещё чуть-чуть, и она тебе в лоб уже скажет.

Я вспоминаю наше с Настей общение, и всё сознание заполняют её фразы: «Есть один парень, но мы с ним очень плохо знакомы», «У меня самый красивый парень на свете, жаль только – воображаемый», «Ты бы смог со мной замутить?». Так неужели я и вправду ей нравлюсь? Или это опять мои собственные предрассудки?

– Нет, – качаю я головой, отрицая реальность. – Это всё равно ничего не значит… У меня есть Алина, и совсем скоро я с ней увижусь.

– Какая к чёрту Алина? Ценить нужно тех, кто рядом, – Макс стреляет окурок в лестничный проём и достаёт две новые сижки. – Тем более ты с ней даже ни разу не виделся.

– А разве это важно? Даже на расстоянии она была для меня ближе, чем кто-либо другой.

– Тогда почему вы перестали общаться? – этими словами Макс попадает прямо в сердце, а затем добивает окончательно: – Ты ведь её совершенно не знаешь…

Фраза, которую мне говорила сама Алина. Фраза, которую мне сказала Аня. Может быть, они и в самом деле правы? Как я и в самом деле могу знать человека, если не могу разобраться даже в самом себе?

На душе становится тяжело. Хочется выйти на свежий воздух и до утра бродить по городу, чтобы всё обдумать. Но Макс меня не отпускает:

Молча всасываю эту информацию, словно школьник, не смеющий перечить своему учителю. Но на этом Макс и заканчивает:

– Ты говорил, что у тебя сила воли большая. Что у тебя зависимостей нет. Что ты можешь курить и пить, когда тебе захочется, а не когда этого потребует организм. Но ты не прав. Ты зависим. От неё зависим. Она прожигает твоё сердце. Твой мозг. Твои лёгкие. Ты разлагаешься при одних воспоминаниях о ней. И знаешь что? От своих зависимостей я хотя бы кайф получают, а ты от своей – только страдания. Ты не в неё влюбился, а в образ, который сам выдумал. И все эти чувства – всего лишь привычка.

Остаток сигареты мы выкуриваем молча и поднимаемся в зал, а когда заходим в вип-комнату… видим, как Стася целуется с Антоном.

– Вы чего так долго? – оторвавшись от занятия, спрашивает Антон, будто ничего и не произошло. Будто он не разрушил все мои надежды в одну секунду.

– А ты тут чё делаешь? – вопросом на вопрос отвечает Макс.

– Так у меня ж смена закончилась.

– Пойду Трюфа проверю, – под этим предлогом я выхожу из зала и иду в сторону, едва сдерживая истерику. Мне хочется одновременно разрыдаться, рассмеяться и заорать во всю мощь, чтобы выплеснуть все эмоции наружу. Но я, как всегда, сдерживаю это в себе. В конце концов, ничего не произошло. Я сразу же сказал, что мы со Стасей просто друзья, просто Макс подарил мне ещё одну ложную надежду.

Захожу в туалет и умываюсь холодной водой. В голове начинает проясняться, да и картинка перед глазами становится более чёткой.

Дёргаю ручку в единственную туалетную кабинку – закрыто. Стучу.

– Тимох, ты жив?

– Паш, ты? – раздаётся его полуживой голос.

– Я, я, открывай.

Дверь раскрывается, и я вижу Тимоху, сидящего на крышке унитаза с поникшей головой.

– Ты как? – спрашиваю я.

– Да нормально, – отвечает он. – Просто больше пить не могу.

– Ты поэтому тут полчаса прячешься? – ухмыляюсь я. – Можешь успокоиться, мы уже почти закончили. Погнали.

Тимоха встаёт, покачиваясь, но я удерживаю его плечом под мышкой и довожу до нашего дивана. Внимания на него никто не обращает.

– Может, домой поедем?

Стася смотрит на часы.

– Полчаса до электрички. В принципе, можем поехать на ней.

– Мда, недолго длилось моё веселье, – комментирует Антон, и у меня внутри всё сжимается.

«По-моему, ты успел повеселиться лучше всех», – крутится у меня на языке, но вслух ничего не произношу.

© Дмитрий Ткаченко,
книга «150 часов до встречи».
Уфа – Тимьянск: 10 июня, ночь
Комментарии