глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 4
Полина зашла на кухню, за столом которой сидела мачеха — жена отца и ее дочь.

Обе встретили Вайман недовольными взглядами, прервав свой разговор. Полина одарила их не менее «добрым» взглядом и подошла к холодильнику. Настроение у Вайман потихоньку падало.

— И что не здороваешься, а? — Проворчала светловолосая женщина, возмущенно сверля Полину взглядом зеленых глаз.

Ира, которая являлась Вайман сводной сестрой и была младше ее на год, пока что молча ухмылялась, скрестив тонкие руки на груди. Взгляд ее прищуренных, темно-голубых глаз был ехидным.

Полина закатила глаза, смерив мачеху и сводную сестру ленивым взглядом.

— Здрасьте, мама, — мрачно отозвалась она, буквально выплюнув с отвращением последнее слово, а потом отвернулась, открывая дверь холодильника и выбирая, что можно съесть.

Полина за свою жизнь много натерпелась. Мать девушки давно умерла, и отец забрал свою дочь к себе, потому что других родственников у нее не было. Полина была его внебрачной дочерью, поэтому когда она еще ребенком оказалась в семье Вайман, разразился огромный скандал.

Валерия — жена отца Полины, сразу невзлюбила ее, постоянно наказывая и ругая. Ира дразнила девочку, вечно обзывая. Детство у Вайман было тяжелым, она часто плакала и даже убегала из дома. Единственным спасением ее был отец, который ставил жену на место, но Володи дома часто не было, поэтому Полине приходилось туго.

Она росла пугливым, замкнутым ребенком, постоянно молчала и редко улыбалась. Однажды она познакомилась с такой же тихой девочкой Николь, когда в очередной раз не хотела идти домой, сидя до позднего вечера на лавке.

Девочки быстро подружились, Николь оказалась очень доброй и всегда делилась конфетами. Полина, после их знакомства, целыми днями пропадала на улице, чтобы не видеться с мачехой и вредной, сводной сестрой.

Но наступил день, когда Полине исполнилось десять лет. Этот день и стал началом ее новой жизни. Валерия в этот день была не в самом лучшем настроении, поэтому попавшая ей на глаза Полина была очень вовремя.

— Чего ты тут расходилась, спрашивается? — волком посмотрев на падчерицу, ворчливо спросила женщина. — Сегодня ты родилась…

Полина, одетая в желтое, воздушное платье, пугливо смотря на Валерию, молчала, прижимая к себе куклу, которую ей когда-то подарила мама.

По маме девочка очень скучала, а вот жена отца ее мать ненавидела, потому что знала, что Володя ее сильно любил и даже хотел уйти из семьи, но мама Полины, узнав, что у любимого мужчины есть жена, его не приняла, и о ребенке ничего не сказала. Володя узнал о том, что у него есть еще одна дочь не скоро.

Маленькая девочка, с выразительными, серыми глазами, как у мамы, была живым напоминанием об измене мужа, поэтому Валерия ее просто ненавидела.

— Ты — маленькая дрянь, — глухо говорила женщина, смотря перед собой. — Испортила мне всю жизнь.

Полина испытала дикое желание куда-нибудь спрятаться, но была не в силах сдвинуться с места, чувствуя, как внутри все переворачивается, и в глазах стоят слезы.

Девочка уже привыкла к такому отношению, но каждый раз переживать это было все равно тяжело. Мачеха становилась доброй только тогда, когда дома появлялся отец.

— Лучше б ты умерла, как твоя мать - конченная тварь, — продолжала говорить зловещим голосом Валерия, а потом, вздохнув, глотнула коньяка из бокала.

Женщина была пьяна. День рождения падчерицы переносить ей было тяжело.

Дома никого не было, отец уехал на работу, Ира играла во дворе. Полина хотела тоже идти гулять, но ее остановила мачеха, которая сидела за столом, сверля девчонку злым, немного мутным, взглядом, полным печали. У Полины появились слезы на глазах, а губы задрожали. В горле застрял ком, а детские руки сжались в кулаки, выронив куклу.

— Не говорите так про маму, — тихо сказала маленькая Вайман.

Валерия удивленно изогнула бровь.

— Что ты сказала? — с издевкой спросила она. — Не смей перечить мне, малолетняя курица, не смей. Ты-ничтожество.

Полина, почувствовав, что вместо того, чтобы бояться, она начинает злиться, смело взглянула в зеленые, полные злобы глаза мачехи.

Ненависть к этой женщине перекрыла весь страх, последняя капля упала в чашу терпения, что наполнялась за эти годы унижений и боли. Серые глаза, которые давно уже стали взрослым взглядом смотреть на жизнь, сузились.

— Я сказала: Не говорите так про мою мать! — Вдруг закричала Полина, яростно смотря в изумленные глаза мачехи.

Валерия лишь ехидно усмехнулась.

— А то что, шмакодявка? — Хмыкнула она, кривя красные губы в издевательской усмешке.

Девочка, кинув еще один яростный взгляд на женщину, схватила бокал с оранжеватой жидкостью и кинула его в мачеху, которая, вскрикнув, успела увернуться.
Стеклянный бокал, врезавшись в стену, разлетелся с громким звоном на много маленьких осколков, оставив оранжевое пятно на белой стене.

Широко распахнутые, зеленые глаза Валерии ошарашенно смотрели на маленькую девочку, которая, вдруг, перестала ее бояться.

— Ничтожество - это ты, — громко говорила Полина, не сводя серых, серьезных глаз с удивленной мачехи. — Никогда больше не говори про мою мать! Никогда! Иначе ты пожалеешь.

С этими словами девочка выбежала из дома на улицу, чувствуя, как по щекам текут слезы. Валерия молча проводила ее удивленным взглядом, переваривая случившееся.

С этого дня Полина стала другим ребенком. Девочка росла настоящим сорванцом, делала разные гадости мачехе, часто дралась и в школе, и дома - вместе с Ирой. На Вайман было много жалоб. С тех пор она научилась защищаться ото всех, и защищала Николь, если того требовалось.

Но папу она любила и уважала. Только по его просьбе девочка оставила свои драки и проделки, но мачеху и ее дочь ненавидела по-прежнему. Полина кардинально изменилась, но дружбу с Николь продолжила, втягивая в свои проделки.

Желание поесть пропало у девушки пропало, вздохнув, она взяла зеленое яблоко и села за стол.

Черный, овальный стол был длинным, поэтому Вай села подальше от мачехи и сводной сестры, что сидели друг напротив друга.

Валерия, поправляя каре из светлых волос, поджав тонкие губы, накрашенные красной помадой, хмуро следила за тем, как Полина, кусая яблоко, что-то печатала в телефоне.

Ира, подперев голову тонкой рукой, тоже лениво поглядывала на сводную сестру.

У дочери Леры была интересная внешность: мелкие, пышные кудряшки русого цвета, которые доходили ей до плеч, смуглая кожа, брови «домиком», выразительные, темно-голубые глаза, которые смотрели надменно и ехидно, нос, с небольшой горбинкой и пухловатые, небольшие губы.

Полина, откусив яблоко, подняла взгляд серых глаз на мачеху и сводную сестру, вопросительно изогнув бровь.

— Чего смотрим? — не слишком добро спросила она. — Я не картинная галерея и не журнал с голыми мужиками, который ты, Ирочка, любишь полистать.

На немного узковатом лице Полины появилась натянутая, но ехидная улыбочка, а серые глаза чуть прищурились, светясь самодовольством.

Ира, нахмурив небольшой лоб, сжала губы в одну полоску и одарила сводную сестру тяжелым взглядом.

— Заткнись, идиотка, — велела она, не сводя тяжелого взгляда со сводной сестры, что продолжала ехидно улыбаться.

— Не волнуйся, дорогуша, это не так плохо. Было бы куда хуже, если бы ты листала журнал с голыми тетками.

Ира нахмурилась еще сильнее, покраснев.

— Ты что несешь, а? — Вмешалась Валерия, возмущенно глядя на Полину, которая улыбалась все шире и ничуть не боялась мачехи. — Не смей грубить Ирочке.

Вайман, удивленно приподняв брови, усмехнулась.

— Что? Никто вашей Ирочке не грубит, — отозвалась она, откусывая яблоко. — Так что не волнуйтесь, мамаша.

Валерия недобро взглянула в прищуренные, ехидные глаза Полины, чуть подавшись вперед.

— Ты что мне, — прошипела она, не сводя с Вайман рассерженного взгляда, — грубить вздумала? Ты -малолетняя хамка!

Ира молча сверлила Полину хмурым взглядом, слегка ухмыляясь.

— Успокойтесь, — небрежно кинула девушка, безразлично взглянув на мачеху и встав из-за стола. — А то лицо у вас уже позеленело, все елки вон комплексуют за окном.

Полина, хихикнув, выкинула огрызок, наблюдая за тем, как Валерия возмущенно то открывает, то закрывает рот.

— Не делайте так больше, а то вы похожи на рыбу, — посоветовала Вайман, обернувшись. — На селедку.

Ира смерила сводную сестру яростным взглядом.

— Слушай ты, овца, не разговаривай так с моей матерью, пока все волосы не повыдирала, — грозно прошипела она, смотря на усмехающуюся Вайман исподлобья.

— - Заколебешься выдирать, жаба, — хмыкнув, отозвалась Полина, ничуть не испугавшись. — Не советую рисковать. Чао.

С этими словами Вайман ушла к себе в комнату, самодовольно улыбаясь.

— Чертова стерва, — проворчала Валерия, проводив падчерицу уничтожающим взглядом. — Ненавижу ее. Скорее бы ее замуж выдать, или еще чего, лишь бы ее тут не было.

Ирина, грустно вздохнув, водила тонким пальцем по черной поверхности стола.

— Может ее отравить? — Как ни в чем не бывало, произнесла она.

Валерия недоуменно посмотрела на дочь, отмахнувшись.

-Тьфу ты, Ирка, — недовольно поджала губы она. — Нас Володя потом грохнет. Пусть живет, но надо ее все-таки скорее отсюда выселить.

— Как? — подняла взгляд на маму Ира.

— Если только замуж ее выдать, и все.

Валерия, подперев светловолосую голову рукой, задумчиво взглянула вверх.

— Эх, наказание какое-то с этой девкой, — пробормотала она, покачав головой. — Разбаловал ее отец.

Ира капризно надула губы.

— Ко мне он так не относится хорошо, как к этой дуре.

— Не переживай, дочка. Она еще получит свое.
© Александра Назарова,
книга «Безумная осень».
Комментарии