@Evangilina
Я заставлю тебя чувствовать...
Стихи
11
Проходит час. Проходит два. И больше я тебя не увижу никогда... А кажется, ты рядом, здесь, сейчас. Но это лишь самообман... Я помню, ты был взволнован при первой нашей встрече. Как после, о первом поцелуе грезил. Пытался ты быть мил со мной, а я была такой овцой, как позже ты сказал. И клялся мне в любви до гроба. Ах, я была так твердолоба, в упор тебя не замечала, лишь книги я писала о любви. И признаю свою вину, ведь много причинила боли, и так больному сердцу. Увы, вернуть тебя я не смогу, но хоть покаюсь дневнику, что выслушать всегда готов. Хоть и просила я тебя остаться, а ты теперь способен лишь смеяться, и в этом нет твоей вины. Ведь сделал ты себя таким отнюдь не сам... Ах да, я же та мадам, которой свое сердце ты был готов вручить. А я безжалостно отвергла, и после твоя страсть померкла.
61
0
644
10
Ты — словно яд, и я тобой отравлен, но в этом моя кара на века — я этот ход событий не исправлю: ты будешь мне близка и далека. Часы мои полны тоски кричащей, и стрелки мерно движутся назад. Дано бродить мне в этой тёмной чаще, а вместо звёзд — искать твои глаза.
125
7
1372
9
Этот город заснёт, погасив миллионы окон, и в сплошной темноте станет ярким мой взгляд горящий. Это чувство к тебе я назвал бы таким глубоким, что оно из меня прорывается только дальше: я люблю целый мир в каждой мелкой его частице, я люблю даже тех, кто проходит обычно мимо. Я люблю тебя так, что готов с этим миром слиться, пусть во мне это чувство, как главный обет, хранимо. Этот город проснётся, а с ним запоют и птицы. Я останусь стоять, но душой я взмываю выше. Я люблю тебя так, что разлука мне только снится в самых скомканных снах, и мой крик онемевший слышат, как мне кажется, все, кто столкнётся со мной впервые, да и те, кто меня знают, словно родную душу. Я люблю тебя так, что останутся ножевые, если кто-то во мне это чувство к тебе разрушит. Этот город живёт, и я с ним попадаю в ритмы, потому что любовь — как оазис в глухой пустыне, и я с ней становлюсь полноценным и колоритным, и все ночи и дни я не смею назвать пустыми. Словно вечный огонь свою силу во мне оставил, а небесные боги забыли подать отсрочку. Я люблю тебя так, что не знаю ни слов, ни правил, чтобы только сказать в не написанных мною строчках. Я люблю тебя так, что внутри, отзываясь дрожью, словно тонкие струны, слова из меня взлетают. Я люблю тебя так, как на этой земле не-можно, потому что любовь эта будто почти святая. Этот город заснёт, покрываясь бронёй миражной, чтобы даже во сне нас с тобою не разлучали. Я люблю тебя так... Так всесильно и так протяжно, что я эту любовь сохраню для тебя в молчании.
61
6
1187
8
Я так в тебя безудержно влюблён, что чувств других в себе не замечаю. Мой свет в груди навеки закреплён, и нет там места горю и печали, а если есть - то больше не пущу, сломать свой храм бессильем не позволю. И, даже если я с тобой грущу, - ты крепишь мне могущество и волю. Мы многое с тобою перешли, мы многое с тобою пережили. Поверх обид накладывали швы, а после там цвели поля из лилий. Я многое с тобою пережил, с тобой же приобрёл немало силы; и, пусть у ног распластаны ножи, мне этот путь - навеки самый милый, и раны я сотру и обойду, и снова зацвету, - ведь не впервые я будто бы в немолкнущем бреду совсем не замечаю ножевые, что были мне оставлены давно. Ты - мой оплот лекарства и спасений от пустоты, что въелась, как вино, на белый шёлк моих надежд весенних. Я так в тебя безудержно влюблён... Что, словно ток, я силу источаю, и в свете я навеки закреплён, а чувств других в себе не замечаю.
41
3
616
7
Мы сидели на крыше и звёзды ловили в ладони. И была тишина — та, которой хотелось взахлёб. Я тебе говорил, как я многих и многое помню, ты смеялась и пела, и было в том сердце твоё. Я тебе говорил, как бывает прекрасно ночами, как красиво и немо, когда изнутри всё цветёт. Я тебе говорил. А потом мы молчали. Молчали. Мы молчали, ведь каждый своим упивался путём. Ты мне гладила спину, где кожу весной рубцевали после острых предательств — о них я сумел позабыть и расплавить свой панцирь, что был мне защитой из стали — мои пальцы тогда были к чувствам и боли грубы. А твои — словно шёлком, целебной и правильной силой, и к тебе эти звёзды стремились ложиться в карман. Мы сидели на крыше, Вселенные в сердце носили, и я чувствовал снова, что здесь я в покое нирван. И была тишина. Та, которой никак не добиться в этом шуме людском, где нет места волшебной любви. Мы сидели на крыше и свет источали на лицах. И была ты мне счастьем, и им я был нежно обвит.
32
0
515
6
И снова мне не уснуть, я навеки в плену. Все дороги, в конце концов, возвращаются в эту весну.
29
0
518
5
У тебя от меня — семь печатей и все ключи, и постыдная тайна, и треснувшая душа. Так о чём ты молчишь? Так о чём ты всегда молчишь? Не лишай меня правды, прошу тебя... Не лишай.
26
0
543
4
Закончились фразы, куда-то исчез финал, и стало совсем отчуждённо с тобой в квартире. Я счастья другого, наверное, и не знал, как не был с собой никогда в безоглядном мире, пока не столкнулся я с вечностью, что разит сначала — надеждой, а после — её же крахом, когда твои чувства успели погрязть в грязи, хотя предвкушали забыться единым взмахом. Не помню, не знаю, когда всё пошло не так, а если и знал бы — то не пожелал исправить; теперь я ценю свою тягу к простым мечтам, теперь я считаю, что счастья просить я вправе. Судьба, не судьба ли, — но легче теперь вдохнуть, хотя я не ведал, как буду дышать я после, когда я с тобой перестану идти ко дну и разом забуду ту злую шальную осень. Как будто мне в муках известнее был исход, раз я не бросал их, не видя к себе дорогу. Закончились фразы... И я ведь уже не тот, кого ты узнала, кого ты душой потрогать увы, не смогла. Но теперь всё иначе здесь. Мне снова не важно, с тобой мне идти иль дальше. И если ты просишь — сначала всё точно взвесь: ты сможешь отныне быть рядом со мной без фальши?
20
0
579
3
Появилась возможность — используй её сполна: ты же точно не знаешь, когда ей бывать ещё. Говорят, где беда — там она не всегда одна, говорят, жизнь всегда за поступки предъявит счёт. Я тебя не учу, как тебе говорить и жить, но пытаюсь тебе эту формулу донести: если истины хочешь — то не утопай во лжи, если хочется счастья — неси же его в горсти и другим отдавай — не скупись на тепло любви, даже если ты сам побеждён и совсем замёрз. Как же будет легко, если радость в глазах словить, как же будет легко, если слово — букет из роз, если слово такое, что чистой воды топаз, а не горечь и злость, что главенствуют над людьми. Я всего лишь хочу видеть искру в глубинах глаз, я всего лишь хочу сделать чище не весь хоть мир, но частицу его, где живём мы с тобой вдвоём, где тебе я пишу, чтобы стало тебе светлей. Посмотри же вокруг: сколько горя в себе несём? Посмотри же вокруг: сколько мыслей бежит во мгле? Так лови же возможность, используй её сполна — ту возможность, где ты станешь искренней и нежней. Где ютится любовь — там она не всегда одна, так давай же с тобой будем вместе светиться ей.
23
0
601
2
Смылись границы мои дождём, буквы на коже смыты. "Кто я навеки, зачем рождён?" — вертится на репите. Я не вникаю, куда иду, может, мне кто подскажет — в жизни мне быть, иль за ней — в Аду? — горсткой извечной сажи? Гений, безумец — вести с собой я никого не вправе. Мыслей нещадных моих прибой бьёт и ночами давит: Кто я такой и зачем пришёл? Стоит искать ответа? Раз потянувшись за Тьмой душой, сложно вернуться к Свету.
24
0
605
1
Это не по привычке — не соль, не боль, — что-то предельно новое, непростое; там я оставлю рассудок свой и контроль, чтобы дождаться надежды, а не простоя. Это почти сквозь кожу, напополам — делит и делит, но снова сойдутся части; я существую и я себя не предам — это как мантра на веру, любовь и счастье. Ибо так долго и многое я терял, чтобы найти в одночасье одни руины и заковать свои думы в сплошной металл, чтобы они снова стали со мной едины. Сколько дорог — я не знаю — ещё пройду, сколько я встречу нового, что разрушит, но... это лучше, чем снова залечь в аду, и потерять за агонией дух и душу.
32
0
606