Возвращение к обычной жизни было сложным, ведь после прилета в Сеул мне казалось, что мы словно вернулись с другой планеты.
Бедный Гуки едва узнал своих нерадивых хозяев и ещё неделю обиженно шипел на нас за то, что оставили его так надолго, а Тэхен, с ехидной улыбочкой глядя на наши просветлённые на всю голову лица ( языком оригинала, так сказать), все допытывался, стали ли мы буддистами или может вообще вступили в какую-то дикую балийскую секту.
Я лишь отшучивалась, говоря, что да, вступили.
В секту пиратов индийского океана.
И никто не знал о том, что мы пережили на самом деле... Что испытали и через что прошли, а даже если бы и узнал, то не поверил бы... потому я не изменила своего решения никому ничего не рассказывать, ведь эта тайна - тайна нашего с Чонгуком прошлого была слишком личной.
Слишком драгоценной.
И только нашей.
И те клятвы, что мы дали друг другу на закате на берегу океана, значили для меня даже больше, чем кольца на наших с любимым пальцах.
Намного, намного больше.
***
Но время шло, изумрудный остров богов все больше подергивался дымкой, скрываясь в тумане воспоминаний, и все постепенно возвращалось в привычное русло. Чонгук вернулся к работе в клинике и, разумеется, снова окунулся в нее с головой.
Но я больше не боялась и не надумывала себе всякой ерунды, ведь после всего того, через что мы прошли, чтобы быть вместе, это было просто глупо.
И потому, когда он, и так поздно возвращаясь домой из клиники, потом ещё садился за ноутбук в гостиной, чтобы изучить очередную редкую сердечную патологию, да так и засыпал прямо на диване, уставший, я, не дождавшись его в спальне, приходила к нему, снимала сьехавшие на самый кончик носа очки ( в которых он каким-то образом выглядел ещё горячее) и, укрыв мое заработавшееся счастье пледом, тихонько устраивалась у него под боком и долго смотрела на его красивое расслабленное лицо, лаская взглядом родные черты и невесомо проводя по ним самыми кончиками пальцев.
Просыпались мы обычно в коконе из сплетённых рук, ног и намертво смотанные пледом, и Чонгук потом все утро ворчал, что я должна спать в нормальной постели, а не ютиться на узком диване из-за него, но я лишь смеялась, напоминая ему, что во сне почти всегда каким-то образом переползала на него и спать мне было очень даже удобно, тепло и уютно, когда меня даже во сне заключали в крепкие объятия и, удовлетворённо вздохнув, спали дальше.
И в одну из таких уютных ночей мне приснился... Нереально прекрасный сон... про древнюю Японию.
***
...Я была младшей дочерью императора и не имела права претендовать на престол, предназначенный моей старшей сестре, но она скоропостижно скончалась от болезни, и меня стали готовить на ее роль. А это означало, что я должна была выйти замуж за того, кого выберет мне отец.
Вот только... мое сердце уже было занято, ведь его давным-давно украл дерзкий капитан дворцовой стражи - Чон Чонгук.
А потом... Украл и меня.
Просто умыкнул из дворца в день ненавистной свадьбы.
Наша запретная любовь расцвела под сенью дворцовых садов, скрытая от чужих глаз нежным цветом первой сакуры, так похожей на летящий снег - прекрасный и быстротечный, как и все в этом мире, и ни одна живая душа не должна была узнать о ней, ведь эта тайна стоила бы моему любимому жизни, но когда он узнал, что меня собираются выдать замуж за какого-то старика - несомненно знатного и чрезвычайно достойного, но ненавистного мне до дрожи, все, что он сказал мне, было:
- Моя жизнь принадлежит вам, госпожа. И я последую за вами куда угодно, даже в преисподнюю, но не позволю никому отнять вас у меня.
И в день свадьбы... нас во дворце уже не было.
***
Я проснулась со счастливой улыбкой на губах, все ещё переживая все то, что произошло в этом прекрасном сне, и, едва приоткрыв глаза, натолкнулась на ласковый взгляд мужа, склонившегося надо мной и терпеливо дожидавшегося моего возвращения из императорской Японии.
- Доброе утро, малыш, - ласково проворковал он, поглаживая меня по щеке, и, видимо, именно эти неторопливые поглаживания меня и разбудили.
Я накрыла его руку своей и потянулась к нему, обнимая за шею и притягивая ещё ближе.
- Доброе, родной.
- Ты так мечтательно улыбаешься... Что тебе снилось, детка? Снова я, да? - с довольной кошачьей ухмылочкой поинтересовался он, легонько боднув меня лбом и потеревшись носом о мой нос.
- Угу, - не стала отрицать я, хихикнув и зарываясь пальцами в растрёпанные пушистые вихры у него на загривке.
- Расскажешь? - вкрадчиво мурлыкнул он, неторопливо проходясь ладонью вдоль моего тела и заставляя довольно жмуриться и выгибаться, подставляясь под ласку чутких пальцев.
- Что именно тебя интересует?
- Подробности, Бэмби. Сочные и пикантные подробности... - выдохнули мне в шею, обдавая ее жарким дыханием и волной тут же встрепенувшихся мурашек.
- Пошляк... Не было никаких... пикантностей... - на выдохе шепнула я, выгибаясь навстречу его мягким губам, лениво заскользившим по моей коже.
- Да неужели? А что было? - не сдавался он, спускаясь неторопливыми дразнящими поцелуями все ниже.
- Древняя... Япония. - каким-то чудом удалось выдохнуть мне и не застонать, и я хитро улыбнулась, ловя его потрясенный взгляд.
- Да ладно... И..?
- И я была принцессой, а ты... капитаном стражи.
- И? - все никак не унималась похотливая тигра, не теряя надежды таки выпытать у меня те самые сочные подробности, и от нетерпения уже сама начала предлагать варианты, - Мы целовались под осенней луной, тайком встречаясь в беседках дворцового сада? И вообще, как во сне, в котором был я, могло не быть пикантностей, м?
Я тихо засмеялась, отмечая, что он сходу попал в самую точку, но не могла отказать себе в удовольствии подразнить его.
- История об этом умалчивает, кошак ты похотливый, но я... Определенно испытывала к тебе... самые теплые чувства... - с улыбкой протянула я, продолжая нежно лохматить его пушистый загривок, надеясь таким образом отвлечь, но у меня ничего не вышло, так как хитрая тигра хоть и принимала мои ласки с довольным благосклонным урчанием, но настроена была крайне серьезно не дать сбить себя со следа.
- А что было потом? - Чонгук улегся у меня на груди, устраиваясь поудобнее и явно настроенный выпытать у меня абсолютно все и не слезть с меня, пока не доберется до средневековой "клубнички".
- А потом... - я шумно выдохнула, сдаваясь, - Ты выкрал меня из дворца в день моей собственной свадьбы, ясно тебе, бандит?
Я ожидала очередного удивленного "да ладно", но, похоже, как раз таки это капитана Чона совсем не удивило, ведь такое безрассудное и сумасбродное поведение было как раз в его духе.
И потому он лишь лукаво улыбнулся, поднимая голову с моего плеча, куда умостил ее, чтоб я и дальше его гладила, и вкрадчиво шепнул, приподнимаясь на руках и нависая надо мной:
- Ясно, малышка... Более того, именно так я и поступил бы на самом деле и все правильно сделал. А что было потом, я тебе сам покажу... ведь свою первую брачную ночь моя любимая госпожа провела со мной...
И госпожа совсем не возражала.
***
Что было дальше в то утро, история тактично умалчивает, но после этого шуточек про спящую во мне госпожу стало в разы больше, ведь он получил этому хоть и косвенное, но, по его мнению, железобетонное подтверждение.
И в конце концов так меня достал, что я решила сделать ему на День рождения, который уже был не за горами, такой подарок, который он помнил бы до конца этой жизни и вспоминал даже в следующих.
Меня в роли... той самой Госпожи.
И его - примотанного к кровати, ведь я обещала ему сделать это ещё на Бали, но все никак не могла набраться смелости, чтоб воплотить это в реальности.
И вот... этот день настал.
***
Его праздник начался с кофе в постель и неторопливых ласковых поцелуев, так как у нас обоих был выходной и не надо было никуда спешить.
И хоть Чонгук спросонья начал ворчать, что лучше б он начался с секса в постель, но когда услышал, что вечером его ждёт незабываемый подарок, заинтригованно умолк и окинул меня вмиг умаслившимся взглядом.
И потому покорно выпил кофе в пару глотков и поплелся в душ, так как нам ещё предстояло пережить целый день звонков и поздравлений.
Через час к нам нагрянули Лиса и Тэхен, вручившие абонемент в недавно открывшийся фитнес клуб в центре Каннама, а после подтянулись и коллеги и бывшие одногруппники Чонгука вместе с нашими родителями.
И потому семейный праздник превратился в весёлый и невероятно шумный балаган, и когда мы наконец спровадили всю эту честную компанию восвояси после долгих прощаний и обниманий, мой гениальный план уже не казался мне таким уж гениальным, ведь была уже почти ночь и мы оба были выжаты, как лимоны.
Но когда за последним гостем закрылась дверь, Чонгук с хитрой предвкушающей улыбочкой притянул меня к себе и напомнил, что я кое-что ему обещала и спетлять не получится.
Я засмеялась, заверив его, что даже не думала о таком и, отправив любимого именинника в душ, стала наводить порядок, обдумывая последние штрихи к моему подарку.
Разумеется, я предварительно крайне тщательно изучила предмет, но все равно чувствовала себя не совсем уверенно.
Но отступать уже было поздно, так как Чонгук дал понять, что не слезет с меня, пока не получит обещанное.
И потому, юркнув в душ сразу после него, я начала мысленно настраиваться на роль Госпожи.
Тем более, что воспоминания о коленопреклоненном капитане из того сна что-то делали со мной, пробуждая совсем не свойственное мне желание вновь почувствовать эту власть над ним.
И когда я вышла из ванной, это была уже не Бэмби... это была... госпожа Розэ.
Чонгук лежал на кровати, расслабленно листая ленту в телефоне, но когда увидел меня, застыл, как в ту ночь, когда я сама его соблазнила, и, сглотнув, тут же отложил гаджет, буквально прилипая взглядом к моей фигуре, затянутой в черный шелк, и пожирая меня глазами голодного тигра.
- Вау, детка... - раздался в наступившей абсолютной тишине его глубокий бархатный тембр, - Это... и есть мой подарок? Признаться... Мне уже не терпится его распаковать.
Но я коварно усмехнулась, покачав головой.
- Не спеши, любимый. Главный подарок ещё впереди.
Он замер, заинтригованно вскинув брови, и, глубоко вздохнув, я оттолкнулась от двери и направилась к нему, отрезая себе все пути к отступлению.
Он протянул ко мне руки, благоговейно глядя на меня снизу вверх, когда я забралась на кровать, а затем и на него, оседлав крепкие бедра, но когда его нахальные лапы поползли к завязкам, на которых (и на честном слове) держалось то шелковое безобразие, что было на мне надето, легонько шлепнула его по рукам, чтоб не спешил их распускать раньше времени.
- Ауч!.. какой строптивый подарок... Бэмби, ну ты чего?.. -
Чонгук тихонько зашипел, непонимающе глядя на меня, и вытянул губы уточкой, тут же обиженно надувшись из-за того, что строптивый подарок не дал ему себя распаковать. - Разве ты не должна просто... быть красивой, лежать тихонько и ждать, пока я тебя раздену и доставлю неземное наслаждение?
Но я не купилась на этот образ оскорбленной невинности, тихо засмеявшись от того, какую роль на сегодняшнюю ночь он мне отвел, и, обняв ладонями его насупленную мордаху, мягко чмокнула в надутые губки в качестве извинения, шепнув:
- Нет, мой хороший, — я мягко погладила его по точеным бархатным скулам, глядя ему прямо в глаза, и вкрадчиво шепнула, — Сегодня я буду вести. И если будешь послушным — получишь меня в той роли, в которой так давно хотел.
От услышанного его глаза вспыхнули ярче сверхновых и, гулко сглотнув, он тут же завороженно шепнул:
— Я буду. Буду послушным, — и по его поплывшему затуманившемуся взгляду я поняла, что он действительно будет самым послушным и хорошим мальчиком на свете.
Шумно вздохнув напоследок, Чонгук все же покорно убрал руки от моей спины, позволив мне вести, и, удовлетворенно усмехнувшись, я надавила ему на плечи, заставив откинуться на подушки, а затем потянулась к тумбочке за заранее приготовленным реквизитом и достала оттуда черные бархатные ленты.
Глаза мужа, жадно следившие за каждым моим движением, удивлённо расширились, но затем его губ коснулась такая похабная и предвкушающая улыбочка, что мне стало совсем не по себе, а ведь мы ещё даже не начали.
- Это... то, что я думаю, малыш? - охрипшим от желания томным полушепотом промурлыкал он.
- Смотря, о чем ты думаешь, пошляк, - усмехнулась я, наклоняясь к нему и выдыхая ему эти слова прямо в губы, дразня, но не касаясь.
- Ну... судя по твоим предыдущим действиям... Неужели ты наконец... пробудила в себе Госпожу? - его голос превратился в настоящее томное мурлыканье, губы тронула улыбка, а глаза из-под длинных ресниц буквально обжигали лаской.
- О, замолчи, ради бога... - почти простонала я, снова испытывая безумную неловкость от такой непривычной роли, и добавила совсем тихо, - А то твоя вожделенная госпожа заснёт во мне мертвым сном, так и не проснувшись.
Услышав это, Чонгук не выдержал и всё-таки прыснул в кулак, а я смущенно запищала, закрыв лицо руками и уже жалея, что все это затеяла.
Господи, на что я подписалась?
Вечно меня тянет в сомнительные авантюры!
Не иначе как дурное влияние этого бандита сказывается даже сквозь века, заставляя сворачивать на кривую дорожку, потакая его прихотям...
Но... уже слишком поздно отступать, глупая Бэмби.
Тем более, что руки мужа вскоре сомкнулись на моих запястьях, мягко отводя их в стороны вместе с тихим шепотом:
- Милая, посмотри на меня.
И, глубоко вздохнув, я подчинилась, встретившись взглядом с его внимательными ласковыми глазами.
- Малыш, я весь твой, ты же знаешь. И я очень ценю то, что ты для меня сделала, и не буду смеяться, что бы из этого ни вышло, обещаю. Поэтому расслабься и делай все, что хочешь. Давай просто поиграем? Это все просто игра, котенок, и мы всегда можем остановиться. В любой момент, когда захочешь, договорились?
Я неуверенно кивнула, накрыв его руки своими и окончательно успокаиваясь от его мягкого "умница" и покровительственного поцелуя в висок.
- А теперь...
Лукавая улыбка похотливого кота вернулась на его губы, словно и не было этой проникновенной речи, и он мурлыкнул, глядя на меня из-под ресниц откровенно соблазняющим томным взглядом:
- Чего желает моя госпожа?
Я вздохнула, укоризненно глянув на него.
- Чтобы ты помолчал хоть немного, иначе ей придется завязать тебе не только глаза, но и твой не в меру болтливый рот.
- Оу... - Чонгук, казалось, выглядел действительно впечатленным моей угрозой, - Могу я хотя бы спросить, чего мне ожидать от сегодняшней ночи?
- Ты все почувствуешь на себе, любимый, - я лукаво улыбнулась, добавив, - Обещаю, больно не будет.
- Фух... ну слава богу! - преувеличенно облегчённо выдохнул он, вытирая несуществующий пот со лба тыльной стороной кисти, и добавил, кусая губы, чтоб скрыть упорно лезущую на них ухмылочку, - А то, признаться, я уже немного боюсь...
- Чего? - я смерила его подозрительным взглядом.
- Тебя. - честно признался он, - Ты выглядишь... Очень доминантно в этом черном шёлке... Ещё доминантнее ты бы, конечно, смотрелась в черной коже и с плеткой, но...
Я закатила глаза, наклоняясь и всё-таки затыкая его болтлейшество поцелуем, и он наконец заткнулся, жадно притягивая меня к себе и снова слишком быстро забывая, кто тут главный.
Но я была намерена напомнить ему и потому не позволила слишком увлечься и углубить поцелуй, настойчиво отдирая его жадные лапы от моей талии и заводя их ему за голову, чтобы привязать к изголовью.
Конечно, если бы Чонгук не захотел, мне бы это никогда не удалось, но он был решительно настроен поиграть и потому покорно дал примотать себя к кровати, глядя на меня с улыбкой, полной неприкрытого и почти благоговейного обожания, словно все это действительно ему нравилось.
Но когда мой тигр оказался посаженным на цепь, я застыла, раздумывая над своими дальнейшими действиями и так задумалась, что вздрогнула, услышав хриплый голос мужа:
- Вижу... ты не знаешь, что со мной делать дальше, да, котенок?
Я подняла на него растерянные глаза, нервно кусая губы.
- Неужели... это так очевидно?
Чонгук смерил меня красноречивым взглядом, но тут же выдохнул с мягкой покровительственной улыбкой:
- Позволь подсказать тебе, милая? Для начала... можешь меня раздеть.
Я закатила глаза, тихонько фыркнув:
- Ох, ну конечно! И как я сама до этого не додумалась?
- Всегда к вашим услугам, миледи, - нет, этого мартовского кота было ничем не пронять, и я улыбнулась от внезапно пришедшей в голову мысли:
- Как думаешь, а... капитан пиратов позволил бы такое своей пленнице?
- О, даже не сомневайся, детка. Ведь истинным пленником всегда был именно он. - Чонгук прикусил губы, пряча лукавую улыбку в их уголках, словно знал что-то, чего не знала я, а затем искушающе хрипло мурлыкнул, понизив голос сразу на две октавы, - Ну же, смелее... Я не кусаюсь... только целуюсь, ты же знаешь...
- Молчи, молчи, молчи... - почти пропищала я и снова ощутила, как вспыхнули щеки, а затем наклонилась, затыкая его очередным долгим поцелуем - таким сладким, что мне самой не хотелось его прерывать, но надо было двигаться дальше, пока я не растеряла те немногие крупицы уверенности, что он вселил в меня своими словами. Чонгук глухо застонал, потянувшись за моими губами, когда я с трудом отстранилась, но я не позволила ему протестовать, неторопливо скользя губами вниз по его подбородку и точеной челюсти к сильной шее.
Но, вспомнив одну важную деталь, вновь склонилась над ним, шепнув:
- Закрой глаза.
- Что-то забыла, котенок? - его тяжёлый, бархатный, томный голос так и искрился весельем.
- Просто. Закрой. Глаза. Бандит. - припечатала я, легонько шлепнув его по груди. - И рот заодно, пожалуйста.
- Ух, какие мы грозные... Мне уже страшно... - он все ещё продолжал играться, не понимая, в каком положении находится, и надо было срочно ему об этом напомнить.
- Будет ещё страшнее, если продолжишь меня дразнить. - пригрозила я.
- Да? - нахальная дырчатая бровь лениво поползла вверх, выражая полнейшее неуважение ее хозяина к его госпоже, - И что же тогда будет, м?
- Будешь лежать тут связанный до утра, а я просто пойду спать на диван. - с абсолютно невозмутимым видом заявила ему я, хотя невыносимо хотелось смеяться. И захотелось ещё больше от его вмиг изменившегося лица.
Похоже, он наконец всерьез испугался.
- О нет, только не это... Покорнейше прошу простить, моя госпожа. - подобострастно взирая на меня невинными глазками новорожденного тигренка, взмолился он и если б мог, наверняка ещё и ладони сложил бы в молитвенном жесте.
- Так-то лучше, - усмехнулась я, наклоняясь к нему, и он, наконец, позволил мне завязать черную ленту на глазах, и когда они наконец перестали прожигать меня насквозь своим темным огнем, дышать стало немного легче, но не настолько, чтоб совсем перестать нервничать.
Тем более, что понимающая похабная ухмылочка с мягких губ напротив никуда не делась и деваться не собиралась.
Чонгук явно ловил настоящий кайф от всего происходящего.
И я тоже решила хотя бы попытаться.
И двинулась ниже, осыпая поцелуями его плечи, ключицы и грудь, что вздымалась все чаще и тяжелее с каждым его рваным вздохом.
И мне это определенно нравилось - видеть его таким послушным, таким... беззащитным.
Он принимал все, что я давала ему, награждая меня за усердие такими томными стонами, что внутри все сладко сжималось и замирало в предвкушении блаженства, которое он подарит мне в награду за мои старания.
Дыхание мужа стало совсем поверхностным и неровным, когда, исцеловав его идеальный пресс, я замерла над поясом пижамных штанов, нарочно медля и дразня, касаясь бронзовой кожи над ним лишь дыханием.
- Бэмби... Не дразни, прошу... Иначе я... просто кончу прямо в штаны... - на выдохе почти простонал он.
- Оу... Все так серьезно? - теперь пришла моя очередь дразниться, чем я не преминула воспользоваться.
- Ты даже не представляешь, насколько, сладкая...
От его вкрадчивого хриплого мурлыканья меня бросило в жар и я медленно потянула ткань вниз, обнажая его мужское достоинство и чувствуя, как рот наполняется слюной от одного этого шикарного вида стоящего во всей своей мощной красе крепкого члена.
Чонгук облегчённо выдохнул, избавившись от тканевых оков, а я забралась на его бедра, наклоняясь и щекоча его пах волосами, а потом и дыханием.
- Детка, ты... - задыхаясь, шепнул он, - ты меня с ума сведешь...
Это и было моей главной целью и я наклонилась, оставляя мягкий поцелуй на налитой головке, и Чонгук вздрогнул всем телом, глухо застонав и побуждая меня продолжить, и, обхватив крепкий возбуждённый ствол ладонью, я с наслаждением вобрала его в рот, мягко посасывая и скользя языком вдоль по всей длине.
- Ох, блять... Моя умница... - слетело с губ мужа вместе с грязным стоном, и он приподнял бедра мне навстречу, побуждая брать глубже, - Поработай язычком, сладкая... И бери его глубже... Он это любит, ты же знаешь...
От этого развязного, хриплого, искушающе-тяжелого шёпота между ног стало мокро до неприличия и я ощутила себя так, словно это я была связанной и полностью в его власти.
Ведь именно он все контролировал даже сейчас.
Тигр всегда оставался опасным и коварным хищником.
Даже связанный.
Даже на цепи.
И мне не стоило об этом забывать.
- Глубже, малыш... Ты же у меня хорошая девочка... Такая послушная... Ну же, порадуй папочку... - раздался мягкий приказ над моей головой. Нет, всё-таки стоило завязать ему ещё и рот, иначе не прекратит ведь командовать.
Я знала, что если бы он мог, то уже зарылся бы в мои волосы, сам надавливая на затылок и заставляя вобрать его член полностью, но пока вся власть была у меня и я продолжала его дразнить, пока он метался под моими губами, отчаянно желая продлить порочное удовольствие. И хоть дразнить его мне тоже безумно нравилось, но я и сама уже была не в том состоянии, чтобы играться и долго его мучить, потому ускорила темп и интенсивность своих ласк, отчего Чонгука буквально выгнуло дугой и, хрипло шепнув:
- Детка, я сейчас... - он с глухим, полным наслаждения стоном кончил, изливаясь в мой рот.
"Глотай, Бэмби... Ты же у меня... Хорошая девочка..." - всегда вспыхивало у меня в голове в такие моменты, озвученное его хриплым от желания, тяжёлым баритоном в нашу самую первую ночь таких откровенных жарких ласк, заставляя дрожать от вожделения, и я всегда делала именно это, как он и хотел.
Вылизав и легонько чмокнув напоследок его жезл всевластия, я распласталась по нему довольной кошкой, почти мурлыча от удовлетворения, вслушиваясь в его тяжёлое рваное дыхание, и мягко поцеловала его в губы.
Он тут же потянулся ко мне, жадно отвечая и сминая мои губы с каким-то неконтролируемым, первобытным голодом, и хрипло рыкнул в них:
- Черт, это становится сложнее, чем я думал...
- Что? - с улыбкой шепнула я, почти не отрываясь от его губ.
- Сдерживаться... - на грани стона выдохнул Чонгук и тут же хрипло приказал, - Развяжи меня, малышка.
Но я ещё не наигралась и, только начав входить в так желаемую им роль госпожи, дразняще выдохнула:
- Нет.
- Нет? - судя по тону его голоса, Чонгук явно такого не ожидал от меня. - Что ж, тогда... Хотя бы сними повязку, - тут же начал торговаться он.
- А ты... будешь хорошим мальчиком? - продолжая играться, шепнула я, поглаживая его по щеке.
- Самым лучшим, - клятвенно заверил меня он.
Но мне стоило знать, что он не будет, ведь, как только я сняла повязку и наши глаза встретились, он шепнул новый приказ-просьбу:
- А теперь... Сядь мне на лицо... хочу вернуть тебе долг и отблагодарить тебя, как подобает...
- Чонгук...
Я ощутила, как мое собственное лицо вспыхнуло огнем, и попыталась его приструнить, напомнив, что я все ещё его госпожа, но...
- Сядь. Мне. На лицо.
Снова раздалось в полумраке спальни, как грозовой раскат далёкого пока ещё грома, а затем... Губ напротив коснулась хищная, прекрасная в своей порочности улыбка и он добавил, словно вспомнив, что сам отдал всю власть над собой в мои руки, о чем наверняка уже жалел:
---- Моя госпожа...
Но несмотря на всю эту напускную покорность он больше не просил, а приказывал, взглядом околдовывал и голосом подчинял, даже не касаясь...
И сопротивляться этому темному колдовскому огню, что манил меня к себе, было невозможно.
Он околдовывал, завлекал с непреодолимой силой, и я... снова сдалась.
Нависнув над ним, я упёрлась руками в изголовье, но он хрипло приказал:
- Держись за меня, малыш, - и начал свое сладостное истязание.
Наши пальцы переплелись и я совершила ещё одну ошибку, опустив взгляд вниз и утонув в топкой полуночной тьме двух колдовских озёр, задыхаясь от того, что их хозяин творил у меня между ног своими грешными губами.
Я словно действительно ушла под воду, вмиг лишившись воздуха и жадно хватая его приоткрытым ртом, но лишь погружалась все глубже без надежды на спасение, и из меня полился настоящий водопад, когда Чонгук довел меня до пика, но он слизал все до последней капли, довольно облизываясь, как кот после сливок, и хрипло выдохнул:
- Ммм... Моя госпожа такая сладкая... - мои щеки снова вспыхнули, а он вкрадчиво мурлыкнул, глядя на меня из-под ресниц, - Смею ли я надеяться, что заслужил освобождение хотя бы одной руки?
- Заслужил, - все ещё задыхаясь, отозвалась я, - Какая тебе нужнее?
- Правая, Бэмби.
Все ещё дрожа от оргазма, я распутала ленту, связывающую его правое запястье, и... тут же оказалась прижатой к кровати крепким мужским телом и Чонгук накрыл меня собой: и тело, и губы и уже самостоятельно распутал и вторую руку.
И я поняла, что конкретно влипла.
Прямо в этот сладкий мед, что буквально источал его взгляд и голос. И, словно подтверждая мои опасения:
- Попалась, маленькая, - низко рыкнул он, усмехаясь просто возмутительно довольно, - Ну что, понравилось играть в госпожу?
- А тебе? Понравилось подчиняться? - я потянулась к его красивому лицу, обнимая и вовсе не прочь попасть в его мягкие лапы.
- Очень... - не стал отрицать он, хотя это и так было написано у него на лице, а затем склонился надо мной, шепнув, - Но теперь я твой господин, сладкая. И мы будем играть по моим правилам, а это значит, что я... не выпущу тебя из объятий до самого рассвета...
- Мне... стоит бояться? - выдохнула я, зачарованно глядя на него.
- Нет, малыш... только наслаждаться...
Он снова потянулся в тонким завязочкам, видимо все это время не дававшим ему покоя, и тонкий шелк текучей волной соскользнул с моего тела, но Чонгук не позволил мне замёрзнуть, укутывая в свои жаркие объятия и беспрестанно осыпая поцелуями и ласками, заставлявшими меня плавиться и растекаться водой в его сильных руках.
Его губы неторопливо и мучительно медленно спустились от моих губ к шее, ключицам и груди, задержавшись там особенно долго, играя с сосками, выцеловывая и жадно их сминая, а затем он раздвинул мои ноги коленом, ложась на меня всем телом и пригвождая мои руки к кровати, и вошёл одним плавным толчком, тут же начиная двигаться и сводя меня с ума своим колдовским выверенным ритмом. Он был таким большим и горячим, и заполнял меня собой так идеально, что это вытесняло абсолютно все. С каждым плавным мягким толчком он входил все глубже, а когда отступал, я сама тянулась к нему, желая тут же вернуть назад.
- Моя девочка... Такая мокрая... Похоже, роль Госпожи определенно пришлась тебе по вкусу, да, малыш? - жарко выдохнул он в мои приоткрытые губы, нависая надо мной и ни на секунду не прекращая двигаться.
Я, по своему обыкновению, хотела ответить что-то остроумное, но его каменный член, без остановки ходящий поршнем между ног, не давал даже вздохнуть, не то что остроумничать, и я лишь беспомощно застонала, утягивая его в новый топкий поцелуй и раздвигая ноги все шире, прижимаясь только ближе, теснее, жарче.
Чонгук одобрительно замычал мне в губы, скрадывая мой стон, и резко вошел до упора, заставляя меня выгнуться, теряя дыхание и ловя перед зажмуренными глазами настоящий звездопад, а затем с хриплым рыком так же резко выдернул стоящий колом член, с которого буквально капало, и нырнул головой между моими ногами, смачно присасываясь к средоточию всей этой влаги.
Я задохнулась, хватаясь дрожащими пальцами за простынь, когда его горячие губы прижались к пульсирующему клитору, начиная вылизывать и сосать, и не смогла сдержать громкого стона, когда он добавил пальцы, раздвигая их внутри и поднимая градус наслаждения на недосягаемую высоту.
Меня буквально трясло, дыхание вырывалось из лёгких рваными сиплыми вздохами, как у утопающего, и я задохнулась собственным криком, обмякая в его руках, когда он довел меня до сквирта, а затем, дав всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя,
одним плавным движением снова вошёл до упора, в этот раз двигаясь медленно, чувственно и глубоко, выдыхая от наслаждения мне в губы и запечатывая их топким влажным поцелуем.
- Любимый, я... - прошептала я едва слышно, сжимая его широкие напряжённые плечи дрожащими пальцами.
- Что, маленькая?.. - тут же отозвался он, склоняясь надо мной и бережно отводя волосы с моего лица.
- Хочу... быть сверху...
Услышав это, он коварно усмехнулся и ненадолго замер, словно раздумывая, стоит ли снова отдавать всю власть в мои руки, но затем все же перевернулся на спину вместе со мной и легко усадил меня на себя, безостановочно целуя, и я с блаженным стоном опустилась на его восхитительно упругий, горячий, крепкий ствол, буквально растекаясь по крепким бедрам мужа и снова начиная задыхаться от его плавных размеренных движений.
Я сжала его плечи, зарываясь ладонями в волосы на затылке, и оттянула шелковые пряди, впиваясь губами в шею, целуя и прикусывая его горячую кожу.
Чонгук хрипло застонал в ответ, сильнее стискивая мою талию своими лапищами и с мягкой контролируемой силой насаживая на себя.
Наш общий стон слился на наших губах в новом поцелуе и он выдохнул в него, улыбаясь хмельной дьявольской улыбкой:
- Нравится быть сверху, малыш? Нравится контролировать меня? Нравится делать меня своей секс-игрушкой, да?..
Я прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как он мягко гладит меня по спине, медленно проводя раскрытыми ладонями вдоль тела и сжимая талию до сладкой боли, чтоб ещё ближе... ещё жарче... ещё теснее... До упора. До основания. До сбитого дыхания.
- Ты ведь сам мне это позволяешь... Сам этого хочешь... Бессовестно провоцируешь и дразнишь, пытаясь добудиться свою Госпожу... Такое... Не проходит без последствий, Чонгу, но мне... Все ещё непривычно... Притворяться той, кем я не являюсь... - задыхаясь, шепнула я, уткнувшись ему в плечо и чувствуя, что он снова наращивает темп, словно не в силах сдерживаться.
Тихий смешок коснулся моих волос вместе с хриплым искушающим шепотом:
- Так моя маленькая госпожа хочет, чтоб все это делал я? Хочет быть связанной, покорной и полностью в моей власти?.. Хочет задыхаться подо мной от стонов, утопая в порочном наслаждении, пока я буду брать ее, как хозяин, мм?.. пока буду вылизывать, трахать и ублажать всеми возможными способами? Так будет... привычнее?
В его голосе буквально сквозило радостное предвкушение, словно он уже давно опрокинул меня на постель и разложил по ней безвольной тряпочкой, делая все то, что только что нарисовал в моем воображении огненными искрами.
Но... нет, милый.
- Нет уж... сейчас я главная... - на грани стона выдохнула я.
Его глаза опасно сверкнули, словно Чонгук не ожидал, что я начну с ним спорить, а сразу соглашусь на все, что он предложит, но он тут же притушил их тёмный огонь, прикусывая свои грешные губы, и шепнул в новый собственнический поцелуй:
- Командирша. Ммм... это так возбуждает. Чувствуешь?
Он толкнулся бёдрами вверх, крепко сжимая мою талию и заставляя прочувствовать абсолютно все: каждый его сантиметр и каждую вздувшуюся вееку, словно показывая, что главный по-прежнему он, но милостиво разрешает мне поиграть в госпожу и побунтовать. Я застонала, кусая губы от нереального распирающего чувства наполненности, словно без его члена внутри не хватало чего-то жизненно важного, и рвано выдохнула, куснув его в плечо:
- Нет, ты... всё-таки настоящий дьявол… Такой… Бессовестный…
Беспринципный... И просто... Ужасный... В своем великолепии.
Он усмехнулся мне в губы, притягивая меня только ближе, и хрипло мурлыкнул, хотя это больше смахивало на очередной приказ:
- Хватит болтать, малыш… Иначе снова уложу на лопатки и говорить ты тогда уже точно не сможешь…
Но говорить я и так уже не могла, хотя очень хотелось открыть рот и высказать ему все, что я думаю о нем и его угрозах, но открыть его у меня вышло только для того, чтоб снова беспомощно застонать к его слишком явному удовольствию и уронить голову ему на грудь, позволяя снова, как и всегда, делать со мной все, что хочется ему. Ведь главным в нашей постели был по-прежнему он, даже когда мне казалось, что это не так.
А затем он настолько заворожил меня своими топкими ласковыми поцелуями, так резко контрастирующими с мощными, почти грубыми, на грани сладкой боли толчками, что я уже плохо осознавала реальность, плывущую в знойном мареве похоти и сладостного разврата и насквозь пропитанную запахами и влажными звуками секса, поцелуев и стонов, смешивающихся с дыханием на наших губах в бесконечных поцелуях. Его большие горячие ладони безостановочно блуждали по моему телу, собственнически сминая грудь и оглаживая бедра, играясь с набухшими сосками и дразня клитор, все настойчивее подталкивая меня к точке невозврата.
Но когда в преддверии оргазма после серии его невероятно мощных быстрых толчков я непроизвольно сжала его внутри, теряя остатки дыхания в изгибе его плеча, он сдавленно застонал и замер, дыша так же тяжело и рвано, как и я, но при этом усмехаясь, как истинный сын Люцифера, и погладил меня по щеке одними кончиками пальцев так невероятно нежно, словно мы с ним были на прогулке в парке, а не в самом разгаре сумасшедше жаркого секс марафона:
- Полегче, детка... Ты так сильно сжимаешь меня внутри, а я уже и так на пределе... А мы ведь хотим растянуть это сладкое удовольствие как можно дольше, не так ли?..
Он убрал волосы с моего лица, замедляя темп и осыпая его поцелуями, доводя до исступления этими тягучими, медленными, чувственными толчками - именно такими, как он любил, но я жалобно захныкала, притягивая его ближе и практически вжимая в себя, умоляя ускориться и не мучить меня своей неспешностью.
И он сжалился, все поняв без слов.
- Тише... тише, сладкая... я понял... Моя госпожа не хочет ждать... И ее желание для меня закон...
Вновь завладев моими губами, Чонгук опрокинул меня на спину и навис надо мной, начиная плавно набирать темп, сводя меня с ума и заставляя бездумно метаться под ним на сбитых простынях и беспомощно хвататься за его руки в попытках удержаться хоть за что-нибудь среди этого сладостного безумия. Но меня уже закрутило в огненном водовороте и я падала... Падала... Падала... прямо к нему в руки.
И когда под утро, лёжа на нем абсолютно обессиленная, я шепнула:
- Это была лучшая ночь в моей жизни, любимый... Но это ведь я должна была дарить тебе подарки... - он лишь тихо засмеялся, поглаживая меня по волосам, и шепнул в них:
- Глупышка... ты уже сделала мне самый лучший подарок... когда подарила мне свое сердце...